И все же он знал, что человек должен идти в этом направлении. Мэтью снова отправился в путь, теперь уже лучше глядя, куда ступает. Да, болото — место коварное. Тот ночной путник, очевидно, много раз здесь ходил, если так легко избегает опасностей. Наверное, составил карту и выучил наизусть.

Прошло минуты три или четыре, но Мэтью так и не смог обнаружить в темноте движения. Оглянувшись, он увидел, что дорога провела его вокруг мыса. Черная полоса сосен и лировидных дубов отделяла сейчас его от дозорной башни, которая осталась почти в миле позади. А впереди простиралось только болото. Он задумался, повернуть назад или все-таки идти вперед. Все равно здесь видны только более или менее темные тени, так какой же смысл? Он все же сделал еще несколько шагов и снова остановился осмотреться. Возле ушей звенели комары, жаждущие крови. В зарослях квакали лягушки. Признаков других живых существ не было.

Что же могло привести сюда человека? Дикая глушь, и вряд ли хоть одна цивилизованная душа найдется между следами его ног и городом Чарльз-Тауном. Так что же могло понадобиться здесь ночному путнику?

Мэтью посмотрел на знамена звезд. Небо было таким огромным, горизонт таким широким, что жутко становилось. И само море смотрелось как темный континент. Стоя на этом берегу, имея за спиной незнакомый мир, Мэтью был более чем подавлен, будто его душевное равновесие и само его место на земле отвергалось подобной необъятностью. В этот момент ему стало ясно, зачем людям нужно строить города и деревни, окружая их стенами, — не только для защиты от индейцев и диких зверей, но для создания иллюзии власти над миром, слишком большим, чтобы его можно было укротить.

Вдруг созерцание его нарушилось. В море быстро, одна за другой, мелькнули две вспышки.

Мэтью готов был уже обернуться к Фаунт-Роялу, но сейчас застыл. Прошло несколько секунд — вспышки повторились.

От того, что произошло потом, у Мэтью заколотилось сердце. Не далее пятидесяти ярдов от него появился и был поднят в воздух зажженный фонарь. Он покачался взад-вперед и исчез — был закрыт, как предположил Мэтью, плащом ночного путника. Наверное, он либо пригнулся, чтобы зажечь спичку, либо сделал это под складками плаща. Как бы там ни было, на сигнал был дан ответ.

Мэтью присел под защиту болотных трав, едва высунув голову, чтобы видеть. Он желал бы посмотреть поближе и потому стал тихо и осторожно пробираться туда, где светил фонарь. Ему пришло на ум, что если он в таком положении наступит на ядовитое пресмыкающееся, то зубы вцепятся в самую чувствительную часть. Так ему удалось подобраться на тридцать футов к человеку в черном плаще, и здесь он вынужден был остановиться, потому что высокая трава кончилась.