Когда Рэйчел потеряет сознание, он не знал. Пусть даже она желает умереть с достоинством и подготовит себя к этому испытанию, насколько такое в человеческих силах, крики ее будут слышны от края до края Фаунт-Рояла. Вероятно, что она погибнет от удушья до того, как ее сжарит огонь. Если она будет в сознании, то сможет ускорить смерть, вдыхая огонь и обильный дым. Но кто в такой мучительный момент способен на что-нибудь другое, как не выть от муки и не извиваться как в аду?

Мэтью предположил, что огонь будут поддерживать всю ночь, а горожане радостно станут смотреть, как ведьма превращается в размазанную тень себя прежней. Сам столб тоже обгорит, но его будут поливать водой, чтобы держался подольше. Утром вторника, когда не останется ничего, кроме золы и почерневших костей, кто-нибудь — наверное, Сет Хейзелтон — придет с деревянным молотом раздробить череп и обгорелый скелет на мелкие куски. И тут Мэтью представил себе, как Лукреция Воган, вооружившись ведрами, бутылками и коробками, жадно собирает угли и кости, которые можно потом продавать как амулеты против зла. Он понял, что ее ум и жадность подскажут ей объединиться в нечестивом союзе с Бидвеллом и Иерусалимом — с первым ради финансов и тары для этой мерзости, со вторым — чтобы распространять ее по городам и деревням всего побережья.

Пришлось отогнать эти мысли, чтобы они не ослабили веру в то, что ответ удастся найти до этого страшного утра понедельника.

Он шел дальше по улице Трудолюбия. Вскоре показался клуб белого дыма из трубы дома Линча. Повелитель крыс готовил себе завтрак.

Ставни были широко открыты. Линч явно не ожидал посетителей. Мэтью подошел к двери, под висящие крысиные скелеты, и без колебаний постучал.

Прошло несколько секунд. Вдруг ставни ближайшего окна закрылись — не поспешно или громко, но вполне целенаправленно. Мэтью постучал снова, требовательнее.

— Кто там? — раздался настороженный голос Линча.

Мэтью слегка улыбнулся, понимая, что Линч вполне мог выглянуть из окна посмотреть.

— Мэтью Корбетт. Можно мне с вами поговорить?

— Завтракаю. И некогда мне трепаться по утрам.

— Это только одна минута.

— Нет у меня минуты. Пошел вон.

— Мистер Линч, — сказал Мэтью, — мне всерьез нужно с вами поговорить. Если не сейчас, то мне придется быть настойчивым.

— Настаивай куда хочешь. А мне плевать.

Раздался звук шагов, удаляющихся от двери. Ставни второго окна тоже закрылись, за ними ставни третьего. И наконец закрылось последнее окно с презрительным стуком.

Мэтью знал, что есть лишь один верный способ заставить Линча открыть дверь, хотя это было рискованно. Он решил рискнуть.