— Конечно, обычно обманываете вы, мистер Линч. Зачем весь этот маскарад?

— Маскарад? Ты загадками говоришь, пацан.

— Вот интересное, кстати, слово, мистер Линч! Вы сами — загадка, которую я намерен разгадать. Зачем вы представляете себя городу — давайте скажем прямо — как неотесанную грязную дубину, когда на самом деле вы человек образованный и склонный к порядку? К педантичному порядку, можно сказать. И надо ли мне указывать на ваше очевидное финансовое состояние, если эта брошь действительно принадлежит вам?

Ни слова, ни малейшей реакции от Линча — но по блеску в этих необычайных глазах Мэтью видел, что ум у него сейчас работает, перемалывая услышанные слова в тончайшую муку, которая подлежит взвешиванию и измерению.

— Подозреваю, что даже портовый акцент у вас фальшивый, — продолжал Мэтью. — Я прав?

Линч тихо и коротко засмеялся:

— Пацан, у тебя дырка в мозгах. Я бы на твоем месте сходил к местному шарлатану, попросил бы чашечку опиума.

— Вы не тот, за кого себя выдаете, — сказал Мэтью, выдерживая его пронзительный взгляд. — А тогда… кто вы?

Линч помолчал, раздумывая. Потом облизнул нижнюю губу.

— Залезай, почирикаем.

— Нет, спасибо. Мне хочется на солнышке погреться. Ах да… я тут по дороге побеседовал с балаганщиками, проходил мимо их стоянки. Если со мной… ну, что-нибудь случится, они наверняка вспомнят, что я шел сюда.

— Случится? О чем ты лепечешь? Давай входи, я тебе изложу все, что хочешь знать. Вперед.

Линч поманил его пальцем.

— Можете изложить все, что я хочу знать, и прямо здесь.

— Не могу. К тому же у меня завтрак стынет. Ладно, так: я открою все ставни и дверь оставлю открытой. Подходит?

— Не очень. Потому что я заметил нехватку соседей поблизости.

— Короче, либо заходишь, либо нет, потому что больше я трепаться не буду.

Он открыл дверь до упора и вошел внутрь. Вскоре открылось ближайшее окно, ставни отодвинулись, насколько позволяли петли. Потом — второе окно, третье, четвертое.

Видно было, как Линч в коричневых штанах и свободной серой рубахе возится у очага. Интерьер дома казался таким же тщательно вылизанным, каким его видел Мэтью. Он понял, что затеял с крысоловом поединок нервов, и этот вызов войти в дом был ответным выпадом на его первый удар относительно интереса Линча к египетской культуре.