— Да, книга, — сказал Мэтью, и когда попытался оторвать взгляд от броши, Линч остановил ее неподвижно в луче света секунды на три. Остановка оказалась такой же странно притягательной, как и движение. Линч снова стал перемещать брошь в свет и обратно медленными круговыми движениями.

— Книга. — Непонятно, подумал Мэтью. Голос его прозвучал гулко, будто он говорил сам с собой из другой комнаты. — Почему… — Брошь… свет… брошь… свет… — Почему египетская культура?

— Завораживает, — ответил Линч. — Завораживает египетская культура.

Брошь… свет…

— Завораживает, — снова повторил Линч, и сейчас он сам говорил будто издали. — Как они… создали империю… на шевелящемся песке. Всюду вокруг… песок и песок… течет… медленно, медленно…

— Что? — прошептал Мэтью.

Брошь… свет… брошь… свет…

— Течет… течет песок, — приговаривал Линч.

… свет…

— Слушай, Мэтью. Слушай.

Мэтью слушал. Казалось, что в комнате потемнело, и только сверкала брошь в руке Линча. Не слышно было ничего, кроме тихого, гулкого голоса Линча, и Мэтью ощутил, что ждет каждого следующего слова.

— Слушай, Мэтью… течет песок… течет… красивый-красивый…

Голос шептал прямо у него в ухе. Нет: Линч был ближе. Ближе…

…брошь… свет… брошь… свет…

Ближе.

— Слушай, — донесся шепчущий приказ, и Мэтью не узнал голоса. — Слушай… тишину…

…свет… течет-течет песок… брошь… свет красивый-красивый…

— Слушай, Мэтью. Слушай тишину. Все. Тихо. Все. Тихо. Все. Красиво. Красиво. Тишина, тишина… Город… стих… Будто… весь мир… затаил дыхание…

— А-ах! — выдохнул Мэтью. Это был панический крик тонущего пловца, ловящего ртом воздух. Рот открылся шире… шире… он услышал собственный вздох… страшный шум…