— Нет… устал только… очень устал. Доктор Шилдс был.

— Сейчас? Сегодня утром?

— Да. Сказал мне… что уже пятница. У меня дни и ночи… сливаются.

— Могу себе представить. Вы были очень больны.

Вудворд с трудом сглотнул.

— Это средство… что доктор Шилдс мне дает. Очень… неприятный вкус. Я ему сказал… что хотел бы туда сахара добавить в следующий раз.

Повод надеяться, подумал Мэтью. Магистрат в здравом уме, и ощущения возвращаются.

— По-моему, это средство вам помогло, сэр.

— Горло все равно болит. — Он поднес руку к шее. — Но действительно… немного легче. Скажи… мне приснилось, или… доктор Шилдс действительно вставлял мне трубу сзади?

— Вам делали промывание кишечника.

Мэтью долго будет помнить последствия этой весьма отталкивающей, но необходимой процедуры. Как и служанка, которой пришлось мыть два ночных горшка, наполненных черными, похожими на смолу извержениями.

— А… да, это объясняет. Мои извинения… всем, кому пришлось в этом участвовать.

— Вам не за что извиняться, сэр. Вы держались с максимальным достоинством, учитывая… гм… невыгоды вашего положения.

Мэтью подошел к комоду, взял миску чистой воды, которую там поставили, и одну из нескольких чистых хлопчатобумажных салфеток.

— Всегда… дипломатичен, — прошептал Вудворд. — Это средство… нагоняет усталость. Мэтью… что сделали… с моей спиной?

— Доктор ставил вам банки. — Мэтью обмакнул салфетку в воду.

— Банки, — повторил Вудворд. — Да… теперь помню. Весьма болезненно. — Он сумел мрачно улыбнуться. — Очевидно, я… стучался в двери смерти.

— Не настолько близко. — Мэтью отжал салфетку и стал бережно прикладывать прохладную ткань к все еще бледному лицу Вудворда. — Скажем так, что вы вышли на опасную улицу. Но сейчас вам лучше, и вы будете и дальше выздоравливать. В этом я уверен.

— Надеюсь… что ты прав.