— Хорошо, хорошо. Я зайду к Бранду. Но вмешиваться в его тайные дела не собираюсь; пожалуйста, избавьте меня от этого.

—      Но вы пойдете к нему? Пойдете? А? Смотрите, вы же обещали.

Она умолкла. Молчание тянулось довольно долго. Может быть, она думала о Бранде, терялась в догадках. Может, обдумывала план его спасения.

Я сидел, изредка покашливая, чтобы обратить ее внимание на то, что я все еще здесь, и удивлялся, почему она до сих пор не предложила мне ничего поесть. Может же она в конце концов угостить меня чашкой чаю? С каждой секундой росло мое раздражение против этой дамы. Она продолжала хранить молчание. Сидела глубоко в кресле, откинув голову и закрыв глаза. Может быть, погружена в сон или транс. А быть может, сочиняет что-то?

—      Вам нравятся помидоры? — вдруг спросила она.

—      Помидоры? Да... как же. Я обожаю помидоры. — «Наверно, собирается угостить», — подумал я.

—      Хотите послушать, что я написала? — И она взяла рукопись, лежащую на столе.

—      Да, пожалуй. Это что — о помидорах?

—      В том числе.

Она читает:

—      «Наступает время, когда на столе у каждого должны обязательно быть томаты — маленькие, веселые овощи. Томаты и их друзья — длинные зеленые веселые мальчишки-огурцы. Какие краски, они радуют глаз! Какая освежающая влага для зубов! Источник живительных витаминов для человека».

Мне пришлось выслушать целую кулинарную страницу, предназначенную для следующего выпуска еженедельника. Ужина я так и не дождался.

Когда кончилось чтение, я поднялся и откашлялся;

—      Ну, мне пора теперь. Уже поздно.

—      Вы не забудете свое обещание?

Она тоже встала. Вернее, вскочила и впилась в меня взглядом, точно индийский факир, гипнотизирующий змею. Кулаки сжаты, руки распростерты в стороны, бахрома па рукавах вздрагивает.

Затем она открыла дверь и, не произнеся ни слова, последовала за мной, словно лунатик.

—      До свидания, фру Друссе. Спасибо за приятный вечер!

— До свидания! Так не забудьте же своего обещания. — Словно статуя, она стояла на лестничной площадке, устремив невидящий взор в темноту.

Я был очень голоден и поспешил на главную улицу Стрегет, чтобы успеть купить в кафе-автомате какой-нибудь бутерброд.