— А что разумно?

— То, что рационально.

— Игра словами, — сказал Алексей Палыч. — То, что разумно с одной точки зрения, не разумно с другой. Я помог вам выбраться из воды. Не сделай я этого, поход бы прекратился. Но прекратить поход было главной моей целью. Следовательно, я поступил нерационально и неразумно. Это с вашей точки зрения. Но иначе поступить я не мог, потому что не могу спокойно смотреть, как тонут. Извините, я не в расчете на благодарность. Просто этот пример известен нам обоим.

— А вот я вам благодарна, — заявила Лжедмитриевна. — То есть я хочу сказать, что это чувство нам не известно… Если бы мы могли испытывать подобные чувства, то не посылали бы к вам исследователей.

— Но вы сказали, что благодарны…

— Я сказала… Но это ничего не значит… То есть значит, но только для меня. Простите, я говорю нелогично. Мне кажется… я… волнуюсь.

— Опять эмоция!

— Не знаю. Я работаю по заданию. Я ищу… И мне все время что-то мешает, — сказала Лжедмитриевна, и голос ее звучал замедленно, как у поврежденного магнитофона.

— Что вы ищете? — жестко спросил Алексей Палыч, ибо подумал, что именно так и надо разговаривать с магнитофоном.

«Магнитофон», как ни странно, от этого оживился.

— Это я примерно знаю: страх, смелость, доброта, зависть, сочувствие, любовь, неприязнь — это ваши чувства. Для нас они не существуют: они нелогичны. Нам нужно понять нелогичность ваших чувств. Как ни странно, мы в них нуждаемся.

— Они нелогичны для машины. Правда, машины несовершенной. Можно создать машину, наделенную чувствами. Надеюсь, у человечества хватит ума не докатиться до этого, — заметил Алексей Палыч.

— Мы не машины, — сказала Лжедмитриевна. — Мы с ними только взаимодействуем. Мы мыслим самостоятельно. Но уже давно появилась категория мыслителей, которые мыслят над тем, зачем они вообще мыслят. Тупик. Мышление теряет смысл, так как нет цели. У нас нет болезней, наводнений, войн…

— Уж не за войнами ли вы сюда прибыли? — осведомился Алексей Палыч. — Можем поделиться. Забирайте хоть все.

— У нас не хватает эмоций, — ответила Лжедмитриевна. — У нас не умеют ни сердиться, ни радоваться, ни плакать, ни смеяться. Мы живем слишком спокойно. Даже не слишком — абсолютно спокойно.

— За этим вы сюда и пожаловали?

— В принципе — да. Отдельные наши наблюдатели, правда, у вас заражаются, но нужно разработать метод общего заражения.

— Что-то вроде прививки? — сыронизировал Алексей Палыч, но юмором, видно, планета Лжедмитриевны еще не была заражена.