Но Мартышка мира не приняла.

— При чем тут пища! — закричала она. — Он такой красивый и большой! И я сама его нашла! При чем тут правильно-неправильно?! Ломайте свои!

Слегка обескураженный этим взрывом, Алексей Палыч чувствовал, что дело тут не в грибе. Кажется, Борис уничтожил не продукт, а нечто иное. Он понимал также, что сейчас не время для ссор, даже самых пустячных.

— Возьми мой, — предложил он примирительно. — Он тоже белый и совершенно чистый.

— А мне ваш не нужен! Мне нужен мой! И вообще, я дальше не пойду с вами!

Марина развернулась и побежала к берегу озера.

— Не заблудись! — крикнул ей вслед Алексей Палыч.

— Не заблудится, не беспокойтесь, — заметил Борис.

— А ты думай, прежде чем сказать или сделать.

— О чем думать?

— О том… — сказал Алексей Палыч туманно, ибо четко сформулировать свою мысль не успел. — О том самом, что ты не один на свете живешь. Кроме того, она первая предложила тебе свитер…

— Значит, я теперь всю жизнь должен кланяться?

— Довольно, — строго сказал Алексей Палыч, — не хватает еще, чтобы мы с тобой поссорились.

Борис слегка обиделся, но промолчал. Он не понял, почему Мартышка кричала на Алексея Палыча, а не на него. Он еще не научился понимать, что при ссоре двоих очень часто достается третьему, невиновному. Так же как сегодня на плоту Мартышке, хотя гнев Бориса был направлен на Лжедмитриевну.

Кроме того, мысли об утонувших продуктах постепенно, но неутомимо натягивали нервы всей группе. Бактерии ссоры плавали в воздухе невидимым облаком. Всем было обидно, что поход завершается, едва начавшись. Обида была общей, но растекалась она по разным каналам.

Как раз сейчас у костра Шурик ссорился с Валентиной из-за того, что отказался идти за водой.

Примерно в это время Гена не полез в воду отцеплять крючок, зацепившийся за камыш, а дернул с такой силой, что порвалась леска.

И даже Стасик и Чижик, устав от бесплодных поисков, перемолвились парочкой слов, совсем не относящихся к тому, чем они занимались.

После ухода Мартышки дело пошло побыстрей. Алексей Палыч и Борис не отвлекались на разговоры: впервые в жизни они искали грибы не для удовольствия, не ради грибного азарта, а с настойчивостью голодных людей. Это изменило психологию поиска. Алексей Палыч заметил, что глаза его стали зорче, безошибочно отсекали жухлые листья, световые пятна и другие «обманки». Зато почти полностью отключился слух — все органы чувств работали на желудок.

Кепка Бориса быстро наполнилась. Урожай состоял в основном из сыроежек с редкими, как сказал бы геолог, вкраплениями красных; белых грибов больше не попадалось.