— Чтобы не идти назад. Может, у нее такое задание: посмотреть, как люди с голоду погибают.

— Это было бы слишком бесчеловечно, — возразил Алексей Палыч.

— Так она же не человек.

— Не знаю… — сказал Алексей Палыч… — Понимаешь, у меня ощущение… Доказать я тебе не могу.

— А давайте так: вы идете вперед, а я потихоньку смоюсь и переплыву. Доберусь до станции, наговорю там что-нибудь. Ну, скажу, что все погибают… Придумаю чего-нибудь по дороге. Вертолет пошлют — это уж точно.

— Но она же сказала, что возвращаться опасно. Особенно для нас.

— Врет наверное.

— А если не врет? Ты уже немного привык к этим… инопланетным делам… Не забывай, что их присылают к нам в одно мгновение… Я, как физик, этого не понимаю. Мало ли какие еще могут быть фокусы… Может быть, возвращаясь, ты попадешь в какое-нибудь непроходимое поле. Но даже без фокусов: твое отсутствие заметят. Если она прикажет искать, ребята будут искать. А сейчас нельзя терять ни одного часа.

— Тогда давайте не терять, — сказал Борис, черпая воду. — Вообще, знаете, Алексей Палыч, если еще когда-нибудь… если кто-то еще прилетит… Я его чем-нибудь огрею.

— Боря, они ведь все слышат.

— Поэтому я и сказал.

Борис поднял голову и погрозил кулаком серым, освинцованным облакам.

— Поняли, нет?

Облака не ответили. Мелкий дождичек сыпался из них — нудный, затяжной и гораздо более мокрый, чем ливень.

Специалистом по разжиганию костра в мокреть оказался все тот же Чижик. Он наломал мелких сухих еловых веточек, содрал тонкую кожу с бересты и при помощи «пушки» Алексея Палыча разжег небольшой огонь.

Несмотря на сопротивление Шурика, семь конфет «Старт» и восемь печенин делить не стали. В котелок высыпали полпачки чаю и вылили банку сгущенки. Всем досталось по полторы кружки светло-коричневого варева, что никого не насытило, но немного согрело.

Мокрый Веник выписывал кренделя вокруг ребят — всех вместе и каждого по отдельности. Его собачий разум отказывался понимать, почему хозяева ничего не едят и не кормят его. По мнению Веника, человек и еда были неразрывно связаны, а как и откуда еда добывается — это уже не его дело.

— Можно, я дам ему одно печенье? — спросила Валентина.

Никто не возразил: все понимали, что одна печенина никого не спасет. Веник не сопротивлялся: он прекрасно знал все производные от глагола «давать». Он уставился на Валентину и следил за каждым ее движением; для него время как бы замедлилось. Валентина протянула руку к рюкзаку — час; достала полиэтиленовый мешочек — сутки; сунула руку в мешочек — месяц; достала — год. Валентина бросила печенину, и тут же время ускорилось. Веник поймал, проглотил, ощутил — доля секунды.