— Я не понимаю, ПОЧЕМУ я это сделала. А ЗАЧЕМ — совершенно ясно: мне захотелось, чтобы вы и Борис как можно скорей вернулись домой. Но вот ПОЧЕМУ мне захотелось — непонятно.

— А ребята?

— Это неважно.

— То есть как неважно?! — вскинулся Алексей Палыч.

— Они тоже вернутся, — сказала Лжедмитриевна небрежно, как отмахнулась.

Уж как-то очень ловко Лжедмитриевна сумела так все повернуть, что теперь чуть ли не она нуждается в помощи. Если в ее кажущейся искренности заключалась какая-то новая каверза, то разгадать ее Алексей Палыч не мог. Но о главной своей задаче он не забыл.

— Вот и прекрасно. Я рад, что у нас с вами теперь общая цель — вывести ребят из леса, — заявил он тоном вполне деловым, не желая дальше скользить по рельсам мнимых эмоций. — Все же мне не понятно, почему нельзя вернуться обратной дорогой. Если вы мне объясните, я буду вашим союзником на все сто процентов. Вы ведь этого добиваетесь?

— Господи, — сказала Лжедмитриевна, — ну как мне вам доказать?!

— Словами.

— Я сама не знаю почему. Я получила инструкции. Так это у вас называется? В них сказано, чего нельзя делать. Но там не говорится, что произойдет в случае нарушения инструкции. Произойти ничего не может, потому что инструкции никогда и никем не нарушаются.

— Если их не нарушаете вы, то почему не могу нарушить я? Вот сейчас разбужу Бориса, мы сядем на плот, переплывем на ту сторону и выйдем на железную дорогу. Компаса у нас нет, но я все же север от юга отличить смогу.

— Вы этого не сделаете.

— Вы нас свяжете? — не без ехидства спросил Алексей Палыч. — Согласно принципам вашего невмешательства?

— Вы сами не захотите уйти. Иначе зачем вы сами пошли с нами в лес без продуктов и одежды… Вы хотели помочь ребятам, когда все шло нормально. Теперь вы тем более не уйдете.

— Значит, ваша инструкция запланировала даже мое поведение и для этого случая?

— Не думаю, — со вздохом сказала Лжедмитриевна. — Ваша реакция заложена в вас самом. Этот случай инструкцией не предусмотрен, приказов я не получала. Во всем, что произойдет дальше, виновата только я. Поэтому я и просила вас о помощи.

— Как же быть с Борисом? Я не имею права ничего от него скрывать: он — равноправный участник нашей авантюры.

— Борис и так меня не слишком любит.

Алексей Палыч подумал, что термин «не слишком» был, пожалуй, довольно мягок.

Но вслух высказываться не стал. Подобное правдолюбие было сейчас неуместным хотя бы потому, что никак не служило на пользу главному делу.