— Это еще что?

— Мартышкин адрес.

— Она живет по этому адресу, можешь не сомневаться, — сказала Лена, — только настоящая. Можешь ее навестить…

— Делать мне больше нечего, — сказал Борис. — А ты, наверное, врешь, что не знала…

— Честное слово! — сказала Лена.

Борис усмехнулся.

— Честное… Мазь ты украла?

— Я.

— А спички, а карту?

— Тоже я.

— Какое же у тебя может быть честное слово?

— Это было в моей программе с самого начала. Не я придумывала. Ты знаешь, Боря, сколько было споров… Нужно было придумать какие-то трудности. Считается, что при этом люди проявляют наиболее сильные стороны характера. Ну, соответственно — больше эмоций…

— Не сильно ты нас напугала, — усмехнулся Борис.

— Я тут ни при чем, — вздохнула Лена. — Множество ученых заседали по мази, создали модель комара… У нас ведь их нет. Еще больше заседали по спичкам: огнем мы не пользуемся. Уйма ученых решали, что делать с картой… Только по тебе было создано несколько комиссий. По Алексею Палычу — тоже много…

— Вам что, делать нечего? — спросил Борис.

— С вашей точки зрения — да, — сказала Лена. — Потому и заражаются наши наблюдатели — они под вашим влиянием начинают действовать не по программе. Но тогда они перестают быть наблюдателями.

— А все-таки ты врешь, что не знала про ребят.

— Не вру, — сказала Лена и упрямо мотнула головой.

— Поклянись.

— Я не умею.