В электричке Алексей Палыч и Борис сели в отдалении от ребят.

Отношение к Алексею Палычу изменилось — это чувствовалось совершенно ясно: никто с ним не разговаривал, а он не напрашивался, молча переживал свой неблагородный поступок, совершенный из благородных побуждений. На Бориса тоже падала черная тень Алексея Палыча.

В автобусе Алексей Палыч успел сунуть конверт с деньгами в рюкзак Чижика: он был уверен, что Чижик никогда ничего не теряет.

Отчуждение было совершенно явным. Получалось, что именно Алексей Палыч в конечном итоге угробил поход. Провинность Лены, наверно, уже забыли: с ней, во всяком случае, разговаривали.

— Боря, — сказал Алексей Палыч, — мы здесь уже ни к чему. Пойдем в другой вагон.

Они перешли в соседний вагон и уселись у окна друг против друга.

Молча смотрели они на струившуюся за окном стену леса. Казалось, все кончилось так, как они хотели. Но не было не только радости, а даже крошечного удовлетворения.

— Жаль, — вздохнул Алексей Палыч. — Хорошие ребята… Для них я на всю жизнь останусь жалким растяпой. А может быть, и похуже, когда они найдут деньги…

— Стойте, Алексей Палыч. — Борис даже подпрыгнул на сиденье. — А ведь получается, что деньги вы не теряли. Вы вообще ни при чем… Деньги украл Чижик!

— Почему? Когда он мог украсть?

— Элементарно. Ночью. Когда спали. Если бы вы сказали вчера…

Это простое соображение не пришло в голову Алексею Палычу раньше, потому что он сосредоточил свои мысли на том, как вернуть деньги. Он их вернул. Он остался честным хотя бы наполовину, но угробил хорошего парня.

— Я иду признаваться, — сказал Алексей Палыч.

— Подождите хотя бы до Города, — посоветовал Борис.

Алексей Палыч подумал и согласился. Не потому, что боялся расправы. Он боялся, что воскреснут надежды ребят и они захотят вернуться с полдороги.

В вагон вошла Лена, села рядом с Алексеем Палычем.

— Я пришла попрощаться, — сказала она. — Я понимаю, что вам, Алексей Палыч, встречаться с ребятами больше не хочется…

— Дело не в желании. Я говорил вам, что имеется такое понятие, как совесть.

— Я уже, кажется, начинаю в этом разбираться…