— Скажи: чтобы мне больше никогда моей планеты не увидеть.

— А мне и так не увидеть, — спокойно сказала Лена. — Я остаюсь здесь. Там я уже не нужна. Сейчас мне сообщили, что отзывать меня не станут.

Алексей Палыч мысленно вздрогнул. Он представил себе новый круг приключений с Леной, которую нужно будет куда-то пристроить, что совершенно немыслимо без паспорта, прописки, социального положения, о происхождении уже и говорить нечего.

— Что же вы намерены делать? — спросил Алексей Палыч.

— Пока не знаю.

— Но ведь это жестоко.

Лена усмехнулась:

— У нас не существует понятия «жестокость», поскольку не существует понятия «доброта». До этого я додумалась сама, Алексей Палыч! Это — по-человечески?

— По-человечески, да не совсем… — сказал Алексей Палыч. — ОНИ и сейчас нас слышат?

— Нет. Они отключились.

— Неужели так трудно вас отозвать?

— А зачем? Им я не нужна. — И тут Алексей Палыч отметил, что впервые Лена произнесла «им», а не «нам». — Информацию они получили. Теперь для них я бесполезна, потому что я заразилась. Все логично. Не я первая, не я последняя. Моя сестра, например, была послана к вам младенцем. Ее подобрали, воспитали. За этим процессом следили. Недавно ее отозвали в «отпуск». Это не такой отпуск, как на Земле, — всего несколько минут. Но там она оказалась совершенно бесполезной: полностью очеловечилась…

— Стоп! — сказал Алексей Палыч. — Как зовут вашу сестру?

— Лена.

— Елена Дмитриевна Кашеварова, кандидат в мастера спорта?

— Да. И еще — студентка педагогического института.

— Так вот вы чья копия!

— Молекулярная, — сказала Елена. — Или, как у вас говорят, генетическая. Мы близнецы.

— Она вас знает?

— Нет.