В комнате царила тишина. Шелест бумаги становился все тише и, наконец, прекратился.

Неожиданно дверь распахнулась, и в комнате появился коренастый мужчина с большой бородой, держа за руку мальчика в белой шубке.

— А-а-а! Старый год! Прощаться пришел? — поднялся из-за стола секретарь… — Ну как, принял дела? — обратился он к мальчику.

— Какой там год… — ответил мужчина. — Три года, как я комсомолец, а билета вы мне еще не вручили… Вот уж скоро сын в комсомол вступать будет…

Секретарь понял, что ошибся, и недовольно проговорил:

— Зайдите в будущем году, там разберемся.

— А вы помните меня? — услышал он голос и обернулся. У стола стояла девушка.

— Вы из области? — мягко спросил секретарь, с улыбкой протягивая ей руку.

— Нет, из артели швейниц, но я агроном, — ответила девушка. — Полгода я прошу вас направить меня на работу в деревню. До сих пор мое заявление не разобрано.

Лицо Делягина омрачилось.

— Я руковожу кампанией в целом, мне некогда заниматься отдельными агрономами. И вообще… я занят!

— А ты как сюда попал? — спросил он входящего в кабинет заворга райкома Петю Смирнова. — На вечер разве не пойдешь?

— Стыдно идти, — с обидой ответил Петя. — Ведь из тех, кто там будет, я никого не знаю в лицо. Здесь, — Петя потряс в воздухе объемистой папкой, — собраны справки, постановления, решения, отношения, инструкции, резолюции… Весь год я сидел над ними в райкоме: писал, регистрировал, подшивал, нумеровал… и ни разу не был в комсомольских организациях. И другие райкомовцы не были. Мы оторвались от масс, стали бюрократами…

— Как? По-твоему, я тоже бюрократ? — возмутился секретарь.

Петя не ответил, бросил папку на стол.

«Бом!» — раздался вдруг металлический звук. Папка подпрыгнула, звук повторился.

Делягин вздрогнул. Били часы. Перед ним лежал доклад и лист бумаги, разрисованный восклицательными знаками.

— Над своей речью заснул! — ахнул секретарь.

Тост не получился.