⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀ Наш мамонт ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀
Наш мамонт
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
— Покажи мне наконец этого мамонта, — обращается ко мне вчера Геня.
— Какого мамонта?
— Как это какого? Того, который был обнаружен при строительстве дома на Житной недалеко от Керцеляка.
— Если ты имеешь в виду этого, то его еще не откопали.
— Почему?
— Понимаешь ли, вышел так называемый научный спор, кто его должен из-под земли вытащить. Подали заявления разные учреждения, и каждое имеет желание этим заняться.
— Какие учреждения?
— Первым прибыло на место Главмясо. Оно хотело закупить все оптом.
— Как же так? Ведь там одни кости?
— Ну да, но сперва точно не было известно, потому что в прессе как-то писали, что в Англии несколько лет тому назад тоже откопали мамонта в пожилом возрасте, и, хотя ему было несколько миллионов лет с гаком, он находился в съедобном состоянии, так что бифштексы по-английски из него сделали для профессоров и ученых, которые отовсюду съехались в Лондон. На этом приеме умяли всего мамонта и очень хвалили, что сочный.
— Это точно, — отозвался шурин, — если старое мясо, даже когда оно малость подгуляло и уже с букетом, хорошенько обложить лучком и полить хреном, оно за милую душу сойдет. Ясное дело, что при условии, если есть чем его вспрыснуть.
— Я с тобой согласен, Олесь[27], но дело в том, что английский мамонт попал в прорубь и был таким образом заморожен на веки веков, аминь. Поэтому он и сохранился. А наш мамонт находился под Керцелякским рынком в теплейших условиях, и остались от него одни кости. Так что Главмясо сразу отпало. Но появился Главутиль, который собирает бутылки, кости и вторичное сырье. Он хотел, как полагается, выменять все ископаемое на жестяные оцинкованные ведра.
Тут опять же врезались ученые типы, специалисты по откапыванию в научных целях всяких разбитых тарелок, горшков и ювелирных изделий. Они хотели вытащить мамонта, вымыть его, почистить, скрепить гаечками, поставить в музей и брать деньги за билеты. Однако об этом узнали конкуренты — специалисты по откапыванию старых камней и кирпичей — и заявили, что мамонт, как окаменелость, принадлежит им.
Еще когда наши каменщики нашли первую деталь мамонта, ученые типы чуть из себя не повыскакивали, чтобы доказать свою правоту, одни утверждали, что это коренной зуб, а другие — что это задняя нога. До сих пор вопрос не разрешен, и, кажется, придется для консультации приглашать зубного врача.
— А по-моему, — снова вмешался шурин, — в комиссию надо ввести предвоенного повара из ресторана первого класса.
— С какой целью?
— А с той, чтобы установить, не есть ли это окаменелое отварное мясо. Именно в этом месте на Керцеляке находился когда-то ресторан дяди Змейки. Отварное мясо на костях, которое там подавалось, занимало целое блюдо, и одной порцией можно было шесть человек накормить до потери сознания. Так, может, случайно это те самые кости?
— Ты, Олесь, хихи-смихи устраиваешь, а там мамонт дожидается, пока ученые сговорятся между собой, кто из них имеет право его из-под земли вытащить.
Если так дальше пойдет, на мамонте вырастет небоскреб, строительство ждать не может. А тогда, чтобы ископаемое из земли вынуть, придется жильцам дать другие квартиры, а десятиэтажный дом разобрать.
— Ну и что! Не такие вещи разбирали. Наука требует жертв!
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀ Шурин на летающей тарелке ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀
Шурин на летающей тарелке
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Несколько дней назад в «Экспрессе» было напечатано, что будто под городом Парижем появилась летающая тарелка. Какой-то индивид летал на ней над огородом парижского зеленщика, засаженным салатом.
Как нам известно, это не первый такой случай. Во Франции люди довольно часто видят тарелки, которые служат марсианам транспортом для путешествий между звездами. И не только тарелки, но и летающие блюдца, стаканы, соусники и тому подобную столовую сервировку. Пижоны с Марса, Венеры и друтих отдаленных местностей чешут на них туда и назад с неизвестной целью.
Шурин Пекутощак, известный своей смекалкой на изобретения (в свое время он изобрел машину для отключения электрического счетчика и заработал на этом шесть месяцев условно), тоже решил построить такую летающую тарелку. Он работал над нею целую неделю и потом пригласил нас с Геней на торжественный пуск своего изобретения.
Вынес тарелку во двор и поставил. Действительно, красивая тарелка из покрашенной в белый цвет фанеры с голубой обводкой. Длина два метра, глубина достаточная, чтобы три особы в ней могли усесться. Принес он также соответственной величины ложку.
— Для чего ложка? — спросил я его.
— Для гребли в воздухе.
— А куда можно долететь на такой тарелке?
— Куда угодно. На Марс, на Луну к пану Твардовскому, на Венеру, на Млечный Путь за простоквашей, на Сатурн.
— А как долго лететь до Сатурна?
— Сорок лет, восемь месяцев и двенадцать дней.
— Это далековато, куда-нибудь поближе.
— Ну, тогда можно на Луну, всего десять дней, потому что эта тарелка-экспресс.
— Десять дней куда ни шло, по лучше подбрось нас к тетке Орпишевской в Радом, — сказала Геня и первая влезла в тарелку. Я за ней, шурин сел последним, вынул из кармана автомобильный гудок и давай гудеть.
— На что этот гудок? — спросил я его.
— Чтобы в воздухе мы на другие тарелки и стаканы не налетели.
— Ну хорошо, однако ты гудишь и гудишь, а тарелка ни с места.
— Потому что это, понимаешь ли, летающая тарелка, которая не хочет летать. Что-то вроде недвижимых двигающихся лестниц в Центральном универмаге. Я должен ее усовершенствовать.
— Чтобы летала?
— Именно.
— Ты меня прости, но это же обыкновенная липа!
— А ты думаешь, что те, в Париже, не липа?
— Скорее всего тоже липа.
И тогда шурин объяснил мне, для чего он построил данный агрегат. Речь шла о том, чтобы наша пресса имела о чем писать в летнюю пору. Французские газеты заправляют в августе всевозможные байки о людях с Марса, разъезжающих на обеденных сервизах. Англичане в свою очередь заливают ежегодно о морском змее эпохи до всемирного потопа, якобы находящемся в пруду под городом Лондоном. А мы что, мачехины? До каких пор мы будем писать о стеклянных блюдцах, которых не достать в магазинах. Или о том, что через год каждый варшавянин получит квартиру из двух комнат с кухней?
«Так дальше продолжаться не может, — сказал себе шурин, — нужно на лето придумать что-нибудь более эффектное».
И выстругал летающую тарелку.
Но, честно говоря, я сомневаюсь, чтобы кто-нибудь хоть словечком обмолвился об этом в прессе. А надо бы. Пусть у французов от зависти желчь разольется.
Я посоветовал отдать тарелку в какой-нибудь бар самообслуживания, где сорок человек одновременно могли бы из нее суп грести.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀ Холодильник играет вальс ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀
Холодильник играет вальс
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
С некоторых пор страницы прессы полны рассуждений на темы технического прогресса. Пишут о нем газеты, еженедельники, государственные мужи, даже фельетонисты и юмористы.
Решил и я провести молниеносное интервью и узнать, что думает о последних достижениях техники у нас и во всем мире средний обыватель, то есть так называемый бывший серый человек.
Я выбрал для этого эксперимента своего старого знакомого с Торговой, пана Теося Печурку.
Пан Теось подумал минутку и ответил:
— Да, если речь идет о технике, стиральные машины марки «СХЛ» значительно улучшились. Сначала они рвали белье на макароны, потом уже стало лучше — из одной рубашки делали три. В настоящее время оставляют только отпечатки на пятках.
— На пятках? Каким образом? — спросил я, безмерно заинтригованный.
— Так ведь надо в очереди выстоять, чтобы талон получить.
— А если не считать этого недостатка, в остальном стиральные машины уже хорошо работают?
— Да, если у вас дома есть лохань с выжималкой.
— А это для чего?
— Для обыкновенной стирки, потому что мыльного порошка для стиральных машин по большей части достать невозможно.
— Понимаю, но это уже вопрос временных трудностей распределения. А что вы думаете о нашем отечественном холодильнике?
— Ничего не думаю, потому что знаю его только понаслышке.
— Как так? Неужели вы о нем только слышали?
— Не слышал, а слышу день и ночь. Как раз под моей квартирой находится мясной магазин, в котором имеется такая большая штука отечественного производства. Днем ее еще можно вынести, потому что автомобили, подпрыгивающие на камнях, спасают положение. Но ночью, когда это замечательное изобретение работает на полный ход, глаз сомкнуть невозможно. Дом трясется, окна звенят.
— Одним словом, холодильник нуждается в усовершенствовании?
— Конечно, сразу не изобретешь такую вещь, чтобы она была без недостатков, над этим надо работать. По-моему, следует добиваться, чтобы холодильник хоть по временам менял мелодию. Раз уж крутится, так пусть пластинка передает, что-нибудь модное, например «Варшаву нельзя не любить» или «В отеле под розами». А на ночь лучше всего колыбельную.
— Будем надеяться, что вскоре наши фабрики будут вырабатывать бесшумные холодильники.
— Дай бог.
— Поскольку мы уже заговорили об охлаждении, может, вы захотели бы высказаться о неслыханном применении холода в медицине. Гипотермия, как искусственное понижение температуры тела, будет служить хирургам в проведении самых сложных операций. Я читал в журнале «Знание и техника», что одному шведскому ученому удалось охладить крысу до нулевой температуры и затем возвратить ее к жизни! Этот метод может быть применен и на человеке.