Разрешите, господа, удалиться. Меня ждут. Чистая правда. Кое-где ждут.
Разрешите, господа, удалиться. Меня ждут. Чистая правда. Кое-где ждут.
Я поджег свой любимый дом на Стэнуорт-стрит.
Я поджег свой любимый дом на Стэнуорт-стрит.
Вместе с ним сгорели семь соседних жилищ.
Вместе с ним сгорели семь соседних жилищ.
В огне погибло множество людей.
В огне погибло множество людей.
Меня повесили.
Меня повесили.
Теперь вы понимаете, почему я говорю, что меня ждут…
Теперь вы понимаете, почему я говорю, что меня ждут…
Странная женщина восклицает
Странная женщина восклицает
— Господа!
Господа!
Голос ее зазвенел как яростный удар гонга.
Голос ее зазвенел как яростный удар гонга.
— Господа! Я явилась сюда не ради того, чтобы поглощать неудобоваримые напитки и развлекаться в компании случайных людей. Уходя, суну, если надо, мелкую монетку одному из слуг в оплату за ваше короткое гостеприимство. Темные улицы вымерли — промозглая погода и сырость от ночного тумана разогнали людей по домам. От Монтэгю-стрит, где живу, я разглядела всего три освещенных окна, но они, увы, соседствовали с закрытыми дверями. А на пороге этого дома, размахивая фонарем и приглашая зайти, стоял человек — так я оказалась среди вас.
Господа! Я явилась сюда не ради того, чтобы поглощать неудобоваримые напитки и развлекаться в компании случайных людей. Уходя, суну, если надо, мелкую монетку одному из слуг в оплату за ваше короткое гостеприимство. Темные улицы вымерли — промозглая погода и сырость от ночного тумана разогнали людей по домам. От Монтэгю-стрит, где живу, я разглядела всего три освещенных окна, но они, увы, соседствовали с закрытыми дверями. А на пороге этого дома, размахивая фонарем и приглашая зайти, стоял человек — так я оказалась среди вас.