И на айсберге, и на льду вокруг него все оставалось неподвижным. Двойная колея обходила его с запада. Тут лед был сравнительно ровным, как будто айсберг послужил своего рода волнорезом. Хаос измятого расслаивающегося льда с восточной стороны, где ветер и течение вминали пак в отвесную стену айсберга, лишь подтверждал то, что под водой он опирался на дно.

— Вы говорили, что читали заметки Сандерби о корабле, его описание. — Айан говорил со мной через плечо. — Вы не помните, там было что-то про айсберги?

— По-моему, ничего, — ответил я. — По крайней мере, я не помню, чтобы он их упоминал. Он наблюдал что-то похожее на фигуру человека, стоящую за штурвалом, а все мачты были обломаны, остались одни пеньки. Но каких-либо описаний льда вокруг корабля я у него не припоминаю.

Достав бинокль, Айан стал осматривать ровную поверхность сидящей на мели массы льда с обращенной к берегу стороны.

— Как думаете, подобные айсберги могут послужить своего рода молами, защищающими корабль от дрейфующего пака?

— Да, это единственное объяснение. В этой части моря Уэдделла течение направлено на север, и если корабль захвачен паковым льдом, он был бы вынесен на берег и почти наверняка раздавлен. Возможно, эта группа айсбергов или следующая спасала его от уничтожения.

Он опустил бинокль.

— Ладно, это не имеет большого значения. Наш общий друг Ангел прилетал сюда на том самолете, который он испытывал, и корабль отыскал. Он знает, где он, и наше дело идти за ним следом.

Склонившись, он стал рыться в багаже на своих санках.

— Как думаете, его фамилия и вправду Коннор-Гомес?

Выудив серебристую флягу, он показал ее мне с улыбкой, какая бывает у фокусников, когда они успешно исполняют хитроумный трюк.

— Пожалуй, маленький глоток нам сейчас не помешает. — Отхлебнув, он обтер горлышко рукой и передал флягу мне. — Настоящий односолодовый скотч — Glenmorangie.

От виски внутри разлилось мягкое тепло.

— Ну так как насчет фамилии? Допустим, он ей не брат, а отпрыск той шлюхи, Розали Габриэлли, и ее сутенера или, может, какого-нибудь неизвестного хахаля на одну ночь.

Он улыбнулся.

— Интересная мысль, правда? Но, черт возьми, намного интереснее, — продолжил он, неожиданно подавшись вперед и ткнув в меня пальцем, — что этот чертов ублюдок намеревался делать с кораблем, полным тех бедолаг, «исчезнувших», из жутких бараков в старом лагере.

Поднеся флягу к губам, он сделал еще один большой глоток, после чего засунул ее на место среди прочей поклажи на санках.

— Ну ладно, пора в путь. Все узнаем в свое время, верно?