Однако он еще с минуту стоял неподвижно, глядя на айсберг с суровым, замкнутым выражением лица.

— Не забывайте, Эдуардо, брат Айрис, был среди них.

— Да, один из «исчезнувших». Или вы хотите сказать?..

После того как он утвердительно кивнул, я прибавил:

— В тех бараках, вы это имеете в виду? Я там его фамилии не видел.

— Нет, вы искали не то и не там, в отличие от меня. Я знал, что нужно было искать, — добавил он. — Многие заключенные пишут свои имена на стенах камер перед тем, как их уводят умирать. Видимо, они считают, что это единственная память, которая останется после них, а люди в своем тщеславии стремятся оставить что-нибудь потомкам.

— Так вы утверждаете, что там было имя Эдуардо Коннор-Гомеса?

— Не имя, а…

Склонившись, он затягивал ремни на своих санках.

— Я вам не показал, потому что не хотел, чтобы она узнала.

— Я бы ей не сказал.

— Нет, конечно, но она могла спросить, и в таком случае, боюсь, она прочла бы ответ на вашем лице.

Подхватив протезом упряжь, он стал натягивать ее на свои могучие плечи.

— Если бы у нее появилась хотя бы малейшая догадка, что он был на этом корабле, она бы рвалась пойти с нами, а я этого не хотел. Тот человек… — Он кивком указал в сторону севера — туда уходила колея, оставленная снегоходом. — Если его можно назвать человеком, дьяволом скорее, если бы он знал, он бы ее убил. Он убьет любого, кто раскроет его тайну.

Рванув санки, он пошел вперед.

— И нас? — У меня вдруг пересохло во рту. — Вы хотите сказать, он бы и нас убил?

— А вы думаете, зачем я взял с собой этот автомат? Конечно. Если мы найдем этот корабль и на его борту все еще будут свидетельства того, что случилось с его живым грузом…

Он замолчал, и мы молча тащили дальше наши санки. Я мысленно перебирал всю последовательность событий, начиная с той минуты, когда он появился в дверях кают-компании «Катти Сарк».

Потом мы уже не останавливались, пока не дошли до айсберга и не увидели четкий двойной след снегохода, уходящий по ровному ледяному полю в сторону беспорядочного нагромождения пяти-шести айсбергов. Один из них был столь длинным, что, перегораживая впереди наш путь, уходил своим краем в море Уэдделла, где его плоский верх спускался к паковому льду. К этому времени солнце уже коснулось верхнего края далекого ледяного барьера, погрузив его обрыв в тень так, что он казался черной полосой вдоль северо-западного горизонта.

Вместе с прилетевшей черной снеговой тучей наступила темнота. Мы едва успели вытащить свои спальные мешки и влезть в них до того, как вдруг налетел яростный порыв ветра, почти горизонтально засыпая нас градом величиной с горошину, с шорохом несущимся по льду. На наши сжавшиеся тела словно вытряхнули огромное количество шариков из подшипников, покрывающих нас твердым панцирем.