Нас теперь осталось только трое, и после ужина Нильс выставил на стол бутылку водки, которую он хранил до нашего возвращения в цивилизованный мир. Мы выпили за корабль, потом за каждого из нас, и наконец Айрис подняла стакан за отсутствующих друзей. Не было произнесено ни имя Эдуардо, ни Айана, просто «за отсутствующих друзей». После этого Нильс отправился на боковую, что-то бормоча себе под нос, что он уже слишком стар, чтобы болтаться по морю Уэдделла.

Айрис тоже встала из-за стола, направляясь в каюту. Я хотел уже тоже пожелать всем спокойной ночи, но она попросила меня остаться:

— Нет, пожалуйста, не уходите. Я сейчас вернусь.

Снова усевшись, я налил себе еще водки. Я думал, что она пошла в туалет, но она вернулась почти сразу с большим желтым конвертом в руке.

— Кофе хотите?

Положив конверт на стол, она потянулась за моей кружкой.

— Нам нужно поговорить о деньгах.

Она налила кофе и, снова сев за стол, попросила себе еще водки. На ней была шелковисто-переливающаяся изумрудная блузка с глубоким вырезом. Верхняя пуговица была расстегнута. Не думаю, что она сделала это намеренно, поскольку ее внимание было сосредоточено на конверте, который она теребила пальцами.

— Сколько у вас денег? Я прошу прощения за нескромный вопрос, но мне нужно знать.

Я сказал, и она слегка улыбнулась.

— Не хватит даже, чтобы добраться до Великобритании.

— Не хватит.

Она придвинула конверт ко мне. На нем было нацарапано лишь одно слово — «твое». Ни подписи, ни адреса, ничего.

Я поднял на нее глаза:

— Айан?

Айрис подтвердила, кивнув.

— После его отъезда я нашла его на своей кровати. Заглянула внутрь. Никакого письма, даже просто записки.

В конверте лежала толстая пачка дорожных чеков, все заверенные неразборчивой подписью и готовые к получению по ним наличных. Кроме них все документы на «Айсвик», оформленные на имя Айрис Сандерби.

— Значит, корабль теперь ваш.

Я взглянул на нее, и в моей голове промелькнули самые разнообразные возможности.