Я ожидал, что сейчас люк закроется и вертолет полетит назад к своему кораблю, но вместо этого наверху снова показалась голова оператора лебедки, и он предостерегающе помахал мне рукой, опять спуская трос. Кто-то мне закричал. То был Айан. Он стоял ниже меня на палубе, но я не расслышал, что он мне говорил. Он был полностью одет в теплое обмундирование и держал чемодан и парусный мешок, так туго набитый, что он не смог его как следует зашнуровать, а на его плече висел тот оливково-зеленый рюкзак.

Затем он, улыбнувшись, глянул на меня, покачал головой, понимая, что его слова тонут в шуме нисходящего от грохочущих лопастей ветра. До сих пор вижу перед собой это загоревшее, покрытое морщинками от яркого сияния лицо, клювообразный нос и массивную челюсть, плотную линию растянутых в улыбке губ. Он поднял свою руку-протез в перчатке и отвернулся к корме, призывая Энди помочь ему.

Только тогда до меня дошло, что он собирается нас покинуть. Не предупредив, не попрощавшись. Я видел, как Айрис вдруг остановилась по пути с кормы, ее глаза удивленно округлились от изумления. Значит, он и ей не сказал. Он никому не сказал. Они так и стояли там, уставившись на него.

Первым подошел Энди и, схватив парусный мешок, уложил его в спустившуюся к нам грузовую сетку. Захлопал парус, корабль сильно накренился, под корпус подкатила высокая волна. Я бросился назад к штурвалу, чтобы снова повторить весь процесс, удерживая корабль как можно ровнее, пока Айан со своим багажом не влезет в сетку и весь груз не поднимется выше мачты.

— Вы знали?

Это Айрис. Она забралась ко мне по лестнице со стороны левого борта, пока я смотрел, как вертолет, опустив нос, пошел вперед, на север, к кораблю обеспечения.

— Вы знали? — повторила она срывающимся голосом.

— Нет, — сказал я, и мы стояли молча, глядя, как вертолет уменьшается до маленького пятнышка, до тех пор пока он наконец совсем не исчез.

— Какой странный человек, — пробормотала она. — Никому не сказать ни слова о своем отъезде… Потом раз — и нет его. И все.

Отвернувшись, она стала нащупывать верхнюю ступеньку лестницы.

— Можно сказать, дезертировал, не правда ли?

Она принужденно улыбнулась, и по ее дрожащим губам я видел, что она готова расплакаться.

Отчасти дело было во внезапности его отъезда. Мы к нему не были готовы, и после неожиданного исчезновения столь значительной личности осталась пустота, которую каждый из нас воспринимал по-разному. Но мы с Айрис ощущали ее намного глубже. Мы многое пережили вместе за эти последние месяцы, и он всегда был с нами, вдохновляя и заражая нас своим энтузиазмом.