– Шутишь? – Веспасиан оторопел.

– Не шучу.

– А почему сразу не сказал?

– Сказал, уже тысячу лет назад. К тому же я и сам как-то не думал до этой минуты.

Старшие офицеры стали выходить из претория. Веспасиан покачал головой.

– Мне надо доложиться Помпонию. Просто бери все, что скреплено императорской печатью или подписано именем, начинающимся на «S». Это такая закорючка вроде ползущей змеи.

– Ну, это сильно поможет. Похоже, не миновать мне быть в дерьме.

Клапан расположенной на противоположной стороне Принципальной улицы палатки распахнулся. Наружу вышли четверо. При свете факелов на троих из них можно было разглядеть облачение преторианских гвардейцев. На четвертом одежда была гражданская, а волосы спускались до плеч.

– Гасдрон! – вполголоса ахнул Веспасиан.

Четверка направилась к преторию и вошла внутрь, даже не спросив часовых.

– Вот задница, теперь там еще полно преторианцев! И как прикажешь мне быть?

– Не знаю. Придумай что-нибудь. Увидимся позже, удачи!

– Угу, и тебе того же. – Магн хлопнул юношу по плечу.

Веспасиан пересек улицу, спеша к центуриям, уже наверняка готовым выступить. Он протолкался мимо лошадей, которые дожидались у палатки легата старших офицеров Четвертого Скифского, и прибыл на совещание за минуту до того, как Помпоний вернулся из претория.

Приветствуя командира, офицеры вытянулись.

– Вольно, господа, – сказал Помпоний, проходя на свое место в дальнем конце палатки. Примостив массивные окорока на край письменного стола, легат обратился к офицерам.

– Ублюдки наконец-то набрались храбрости принять бой. – Жирное, красное лицо с поросячьими глазками расплылось в ухмылке. – Нам предстоит удерживать стену справа от ворот, Пятому Македонскому – слева. Когорты ауксилиариев прикрывают наши фланги. Никаких особых приказов нет – действуйте по обстановке и постарайтесь перебить как можно больше фракийцев. Время не ждет, поэтому возвращайтесь к своим подразделениям. Все свободны! Трибун Веспасиан, возьми лошадь. Останешься при мне, будешь выполнять функции порученца.

Веспасиан уже заскочил на коня и ждал, пока Помпонию помогут взгромоздиться на своего. Дождь разошелся до ливня. Капли проникали под доспехи, пропитывая прилегающие к разгоряченной коже туники. Пар от тысяч потеющих тел вскоре забил в воздухе запах дыма от залитых лагерных костров. Размеренная череда резких звуков свидетельствовала о том, что вопреки непогоде метательные орудия на башнях приведены в действие. Расчеты вслепую посылали железные стрелы-болты и обтесанные камни в направлении врага, понимая, что оценить точность стрельбы смогут только с рассветом.