Одиссей смутился. Его не удивило, что Афина знает про Паламеда: боги вообще обо всём знают недопустимо много, а в ту ночь, когда Одиссей написал подложное письмо, Афина постоянно крутилась около него и Диомеда, она вполне могла за ним подсмотреть. Теперь он опасался, как бы богиня мудрости по простоте душевной не разболтала всем о его коварной мести. Это могло бы иметь для Одиссея очень скверные последствия.

— Послушай, Афина… — начал он.

— Всё, я с тобой больше не разговариваю! — не оборачиваясь, бросила богиня. — Проси прощения!

— Прости меня, Афина! — сказал Одиссей, опускаясь на колени.

Афина повернула голову и улыбнулась. Она вовсе не была настроена долго на него сердиться.

— В последний раз прощаю, — сказала она. — Кстати, ты меня ещё не поблагодарил за оружие Ахилла. Неизвестно, сколько бы в кувшине оказалось белых бобов, если б не я.

— Благодарю! — поспешно, хоть и неохотно сказал Одиссей.

— Не за что, — ответила Афина, совсем уже переставая сердиться. — Пошли смотреть на Аякса. Он сейчас у себя в палатке жестоко терзает каких-то двух несчастных баранов и думает, что это ты и Агамемнон. Это надо видеть.

— Не надо, — слабо возразил Одиссей.

— Не бойся, он тебя не заметит.

— Да не боюсь я Аякса. Я сумасшедших не люблю.

— Не любишь? Зря. Они смешные. А посмеяться над врагом — самое милое дело. Аякс ведь твой враг?

— Конечно враг. Но меня сейчас Агамемнон ждёт. Мне надо ему всё доложить. Вдруг он тоже захочет посмеяться.

Афина сердито пожала плечами:

— Как знаешь. Вечно я Аякса для тебя держать не буду.

Агамемнон не стал смеяться. Когда он понял, что на месте изрубленного скота должен был быть он и его люди, он едва сам не впал в бешенство. Собрав бойцов, он отправился брать штурмом палатку Аякса. Та пала без боя. В ней всё было залито кровью и облеплено шерстью от двух привязанных к столбу истерзанных и изуродованных бараньих туш. Но сделавший это живодёр пропал.

Агамемнон собрал войско и, построив его к бою, велел прочесать окрестности. Никто не посчитал это чрезмерным: все видели последствия Аяксова безумия на пастбище и в его палатке и понимали, что озверевший, жаждущий крови, потерявший контроль над собой Аякс будет похуже любого морского чудовища. Агамемнон велел разбушевавшегося монстра живым не брать.

Но убивать Большого Аякса не пришлось. Вскоре его нашли на берегу. Рукоятка меча, подаренного Гектором, была зарыта в песок, а на лезвии лежал пронзённый труп героя.

Афина, чтобы окончательно доконать богохульного женоненавистника, вернула ему разум, и Аякс, возвратившись из мира иллюзий в реальность, понял, что натворил. Он не долго выбирал, как ему поступить дальше, поскольку выбирать было не из чего. Он пошёл на берег моря и своей бесславной гибелью окончательно завершил спор об оружии Ахилла.