Получается, вонючие свиньи, схватившие меня, это, скорее всего, ее треклятые родственнички по мужу.

– Оу-кей. Потом я начала с того, с чего начала бы в Мексике, не предай ты меня. Я продавала свое тело – а кому лучше тебя знать, как хороша я в этом ремесле. К тридцати у меня было собственное заведение, которое к концу войны превратилось в самый большой отель Денвера. Ага, он до сих пор принадлежит мне, как и доли во многих других предприятиях, причем иные из них вполне уважаемые. Но они не включают Корпорацию Верховий Миссури – она была изобретена исключительно ради тебя. О, затея с Бисмарком самая настоящая, Ага, вот только я не принимаю в ней участия. Но я знала, что это, – она положила руки на бедра и слегка повела им, – окажется отличной наживкой для мистера Комбера, сквитаться с которым мне не терпелось уже целых двадцать пять лет.

Клеония снова накинула на голову шарф и посмотрела на огни «Дальнего Запада» – до них было рукой подать, но для меня они находились все равно что в Новой Зеландии. Неужели ни один идиот на борту судна не может увидеть или услышать чего-нибудь и спасти меня от надвигающегося ужаса? Ибо он приближался, а у меня не было даже возможности врать, умолять или пресмыкаться – она твердо решила не давать мне шанса, эта черствая, бесчувственная стерва.

– Ты продал меня индейцам, – тихо произнесла женщина, – свершив грязное, жестокое дело. За две тысячи долларов. Мне не перепадет ни цента, но я не пожалею и миллиона, лишь бы не пропустить ни одного мгновения из того, что скоро произойдет с тобой. Ты обрек меня на смерть или жизнь, полную мучений, и вовсе не твоя заслуга в том, что я выкарабкалась. Так что тебе предстоит пройти моим путем. Эти дикари – мои друзья, и им известно, как ты обошелся со мной. Ты знаешь, как индейцы обращаются с белыми пленными даже в лучшие времена, но теперь, когда твой приятель Кастер намерен устроить резню, времена наступают такие, что хуже и не придумаешь. Оу-кей. Твои мучения продлятся не так долго, как мои, но уверена, что тебе они покажутся вечными. Очень надеюсь на это.

Я забился, как бешеный, в руках этих размалеванных дьяволов, но она даже бровью не повела. Поправила на плечах шарф и слегка поежилась, глядя в сторону судна.

– Я возвращаюсь на пароход, – голос ее казался усталым. – Завтра тебя хватятся, и я буду настаивать на поисках, но капитан Марш не посмеет задерживаться надолго, срывая планы экспедиции. И я снова смогу спать одна. Когда я была молоденькой девчонкой, новенькой в своем ремесле, мне хотелось иногда возроптать на Бога: «Неужели для этого Ты меня создал? Это ли удел, который Ты уготовал мне?» Но даже тогда не чувствовала я такого отвращения, как в эти недели, когда разыгрывала для тебя шлюху. – Она бросила на меня безразличный взгляд. – Странно вспомнить, что когда-то я делала это по любви… С единственным мужчиной, которого любила. Не стоило тебе так поступать со мной в Санта-Фе.