Смерть не была милостивой и не торопилась с приходом. Постепенно всхлипы у него в груди становились громче, дыхание все тяжелее. Когда у мальчика потемнело в глазах, он не выдержал ужаса и заплакал вслух. Элэйс сидела над ним, напевала что-то на ухо, гладила ему лоб, пока душа не покинула тело.

— Прими Господь твою душу, — прошептала она, закрывая ему глаза.

Потом прикрыла лицо и перешла к другим. Элэйс трудилась весь день: разносила лекарства, меняла повязки. Глаза болели, руки покраснели от чужой крови. В конце дня потоки закатного света протекли в высокие окна Большого зала. Умерших унесли. Живые были устроены удобно, насколько позволяли их раны.

Изнемогающую Элэйс поддерживала только мысль, что ее ждет еще одна ночь в объятиях Гильома. У нее ныли кости, отказывалась разгибаться спина, но все это уже не имело значения.

Воспользовавшись царившей во всем замке суматохой, Ориана незаметно ускользнула к себе, чтобы встретиться со своим агентом.

— Давно пора! — буркнула она, наконец дождавшись его. — Рассказывай, что узнал.

— Еврей умер, ничего так и не сказав, но мой господин уверен, что книгу он передал вашему отцу.

Ориана скрыла улыбку и промолчала. Она никому не говорила о том, что нашла за швом плаща Элэйс.

— А что с Эсклармондой из Сервиана?

— Она храбро держалась, но в конце концов сказала, где мы найдем вторую книгу.

Зеленые глаза Орианы загорелись:

— Нашли?

— Еще нет.

— Но она в городе? Владетель Эвре знает?

— Он полагается на тебя, госпожа, и ждет от тебя вестей.

Ориана на минуту задумалась.

— Старуха мертва? И мальчишка? Они не вмешаются в наши планы?

Человек натужно усмехнулся:

— Женщина умерла. Щенок сбежал, но он не опасен. Когда найду, прикончу.