Равнина стала похожей на бойню. Тела не хоронили, и они гнили там, где упали, раздувшись на жаре и покрывшись тучами черных мух. Ястребы и стервятники, кружившие над полем, дочиста обклевывали кости.

В пятницу, седьмого августа, крестоносцы начали штурм южного предместья Сен-Микель. Им удалось на время занять траншеи под стенами, но град стрел и камней заставил их остановиться, и несколько часов спустя они оттянулись назад, под насмешливые и торжествующие крики каркассонцев.

С рассветом следующего дня, когда мир золотился в первых лучах солнца и тонкий туман окутал склоны, где выстроились лицом к Сен-Микелю более тысячи крестоносцев, начался новый приступ.

Под бледным солнцем сверкали мечи и шлемы, щиты, наконечники пик и глаза. У каждого воина на груди был нашит лоскут с белым крестом на фоне цветов Невера, Бургундии, Шартра и Шампани.

Виконт Тренкавель занял место на стенах Сен-Микеля, плечом к плечу со своими людьми, готовыми отразить атаку.

Лучники и копейщики были наготове. Внизу стояли пешие, вооруженные топорами, мечами и пиками. В городе, укрывшись до срока за стеной, ждали шевалье.

Вдалеке послышался бой французских барабанов. Воины в такт ударяли в твердую землю древками копий, и земля отвечала глухой дрожью.

«Вот и началось…»

Элэйс стояла на стене рядом с отцом и не знала, куда смотреть: искать глазами мужа или следить за потоком крестоносцев, скатывающихся с холма.

Когда Воинство приблизилось, виконт вскинул руку, отдавая приказ. Небо мгновенно потемнело от стрел.

На обеих сторонах падали люди. Заскребла о стену первая штурмовая лестница. Стрелы арбалетов, свистя, разорвали воздух, со стуком впились в толстые грубые жерди и расщепили их. Лестница покачнулась и опрокинулась. Она падала сперва медленно, затем все быстрее, и карабкавшиеся на нее люди рухнули наземь в брызгах крови, расколотых щеп и костей.

Крестоносцам удалось подвести к стенам предместья гату — осадную машину.

Укрывшись под ней, облитые водой саперы принялись вынимать из стен булыжники и подкапывать основания, чтобы ослабить укрепления.

Тренкавель подозвал лучиков. Новый вихрь горящих стрел разорвал воздух над деревянным сооружением. Повалил черный смоляной дым, и дерево наконец занялось. Люди в горящей одежде разбегались из вспыхнувшей клетки. Их сбивали стрелами.

Но было поздно. Осажденные бессильно наблюдали, как поджигают фитили мин, приготовленных за эти дни крестоносцами. Элэйс упала ничком, закрывая лицо от взметнувшихся в огненном взрыве камней и пыли.

Крестоносцы ворвались в пролом. Рев пламени заглушал крики детей и женщин, бегущих из этого ада. Тяжелые городские ворота, соединявшие город с Сен-Микелем, отворились. Рыцари Каркассоны пошли в первую атаку. «Спаси его!» — не помня себя, шептала Элэйс, словно словами можно было отвратить стрелы.