Стебель водоросли был толщиной в руку человека и пяти метров длиной, с косматым пучком листьев на конце. Очевидно, буря оторвала ее от скалы.

Тихо постанывая от жажды, Эрни отрезал кусок толстого стебля. Под гуттаперчевой кожицей обнаружился сочный стержень, а внутри мякоти — полый воздушный канал. Эрни тонко срезал мякоть ножом и засунул пригоршню обрезков Сантэн в рот. Из мякоти вытекал сок. На вкус жидкость была едкой и неприятной, отдавала чем-то йодистым и перченым, но Сантэн дала влаге тонкой струйкой стечь в горло и шепотом запричитала от удовольствия. Они жадно поглощали сок водорослей и выплевывали сердцевину. Потом немного отдохнули и почувствовали, как тела постепенно вновь наливаются силой.

Эрни снова сел за руль и направил плот по ветру. Грозовые тучи разогнало, солнце согрело людей и высушило одежду. Вначале они подставляли лица его ласке, но скоро жара стала угнетающей, и они пытались скрыться от нее в небольшой тени от паруса.

Когда солнце достигло зенита, на них обрушилась вся его иссушающая ярость. Выдавили еще немного сока из водоросли, но от неприятного химического вкуса Сантэн затошнило; она понимала, что, если ее вырвет, она потеряет слишком много драгоценной влаги. Сок водоросли можно было пить только понемногу.

Сидя спиной к непрочной мачте, Сантэн смотрела на горизонт: их окружало непрерывное угрожающее кольцо воды, и только на востоке на горизонте лежало низкое серое облако. Сантэн потребовался целый час, чтобы понять: несмотря на ветер, облако остается неподвижным. Больше того, оно уплотнилось и выросло над горизонтом. Теперь Сантэн видела мелкие неправильности, вершины и долины, которые не менялись, как обычно у облаков.

— Эрни, — прошептала она, — Эрни, посмотрите на то облако.

Старик всмотрелся и медленно встал. Из его горла вырвался негромкий стон, и Сантэн поняла, что это звук радости.

Она встала рядом с ним и впервые в жизни увидела африканский континент.

* * *

Африка с мучительной медлительностью вставала из моря, потом почти стыдливо закуталась в бархатные ночные одеяния и снова исчезла из виду.

Плот тихонько двигался, его пассажиры не спали.

Небо на востоке начало бледнеть и светиться от лучей восходящего солнца, звезды бледнели и гасли, совсем близко поднялись громадные лиловые дюны Намибийской пустыни.

— Как красиво! — выдохнула Сантэн.

— Это жестокая, свирепая земля, мисс, — предостерег Эрни.

— Но такая красивая.

Дюны, розовато-лиловые и фиолетовые, стояли, как изваяния, а когда первые лучи солнца коснулись их вершин, загорелись красным золотом и бронзой.