— Благодарю тебя, Господи, благодарю, — всхлипывала она в такт гребкам, и тут в дно плота снова ударило огромное тело.

Сантэн в отчаянии мертвой хваткой вцепилась в стойку. Акула вернулась.

Сантэн видела под плотом массивное пятнистое тело, четко выделявшееся на фоне светлого песчаного дна.

Акула никогда не сдается. Сантэн получила только временную передышку.

Предложенную жертву акула сожрала в несколько минут и, привлеченная кровью, все еще растворенной в воде вокруг плота, последовала за ним на глубину едва по плечо человеку.

Она описала широкий круг и со стороны моря снова набросилась на плот. На этот раз удар был так силен, что плот начал разламываться.

Доски и бревна, уже расшатанные штормом, сейчас разверзлись под Сантэн. Ноги провалились и коснулись подводной твари. Грубая шкура содрала мягкую кожу, и Сантэн с криком отдернула ноги и рванулась вверх и прочь.

Неумолимо сделав круг, акула возвращалась, но рельеф дна вынуждал ее заходить со стороны моря. Следующая атака подтолкнула плот ближе к берегу, минуту-другую хищница колоссальных размеров оставалась на мели, на песчаном откосе. Потом вдруг, высоко подняв брызги, развернулась и поплыла на глубину, демонстрируя высокий плавник и широкую голубую спину.

Волна ударила в плот, завершая разрушение, начатое акулой, и он разбился, превратившись в месиво досок, холста и болтавшихся веревок. Сантэн кубарем полетела в нахлынувшую воду и, захлебываясь и кашляя, поднялась на ноги.

Холодный зеленый прибой был ей по грудь. Соленая вода заливала глаза, но Сантэн увидела, что акула полным ходом несется на нее. Она взвизгнула и попыталась, пятясь, подняться на крутой берег, замахала рулем, который еще держала в руках.

— Убирайся! Убирайся! Отстань!

Акула ударила ее рылом и подбросила высоко в воздух. Сантэн упала прямо на широкую спину, и рыба вздыбилась под ней, как необъезженная лошадь. Ощущение чего-то холодного, грубого и невероятно отвратительного. Затем удар хвостом. К счастью, удар был скользящий, иначе он проломил бы девушке грудную клетку.

Резкие движения самой акулы подняли со дна песок, ослепивший хищницу; она потеряла добычу из виду, но искала ее пастью в мутной воде. Челюсти лязгали, точно железные ворота во время бури, извивавшийся хвост и мощно изгибавшееся голубое тело измолотили Сантэн.

Медленно, с боем, она карабкалась вверх по береговому склону. Каждый раз, когда акула сбивала ее с ног, Сантэн силилась подняться, задыхающаяся, ослепленная, отбиваясь рулем. Щелкавшие зубы прихлопнули толстые складки юбки и сорвали ее. Ногам стало легче. Когда Сантэн, спотыкаясь, прошла последние несколько шагов, уровень воды упал до пояса.