— Мои ноги! — Эрни сжал раны, но кровь фонтанами била между его пальцами. — У меня нет ног. Их забрал дьявол!

Почти под самым плотом возник громадный водоворот, и над поверхностью, разрезая воду, снова показался темный треугольный плавник, похожий на нож.

— Она чует кровь! — крикнул Эрни. — Эта дьяволица от нас не отстанет. Мы оба покойники!

Акула повернула, перевернулась на бок, показав снежно-белое брюхо и широкие улыбающиеся челюсти, и вернулась, взбалтывая прозрачную воду мощными ударами хвоста. Голова акулы оказалась в кровавом облаке, и, почуяв ее вкус, хищница широко раскрыла пасть. Запах и вкус крови привели ее в ярость, и она снова повернула и пустилась за людьми; вода замутилась и вспенилась от мощного движения в глубине, на этот раз акула подплыла прямо под плот.

Послышался треск: удар снизу. Сантэн упала плашмя. Она прижалась к плоту, вцепившись в бревна скрюченными пальцами.

— Она старается нас опрокинуть! — закричал Эрни.

Сантэн никогда не видела столько крови. И не могла поверить, что ее столько вытекло и продолжало течь из маленького старого тела Эрни с обрубками ног.

Акула повернула и опять вернулась к плоту. Снова тяжелый удар упругой плоти в бревна, и плот высоко подбросило в воздух. Он едва не перевернулся, потом выровнялся и закачался, как пробка.

— Она не отвяжется. — Эрни слабо всхлипывал. — Сейчас снова нападет.

Огромная голубая голова акулы поднялась из воды, челюсти раскрылись и ухватили край плота. Длинные белые клыки впились в древесину, акула повисла на плоту, и бревна начали раскалываться и крошиться.

Акула словно смотрела прямо на Сантэн, которая лежала на животе, ухватившись за доски обеими руками; чудовище походило на гигантского голубого борова, который, шумно сопя, «подрывал» хрупкое суденышко. Тварь опять моргнула — ничего отвратительнее и ужаснее бледной прозрачной мигательной перепонки, наплывавшей на загадочные черные зрачки, Сантэн не доводилось видеть, — и начала мотать головой, упрямо сжимая бревна челюстями. Плот то поднимался из воды, то его мотало из стороны в сторону.

— Христос милосердный, она сейчас доберется до нас! — Эрни силился отползти от ухмыляющейся головы. — Она не остановится, пока не получит нас!

Сантэн вскочила, балансируя, как канатоходец, схватила толстый деревянный руль, взмахнула им над головой и что было сил опустила на свиное рыло акулы. От удара руки встряхнуло до самых плеч, но она замахивалась снова и снова. Руль с упругим глухим стуком опускался на громадную голову и отскакивал, не оставляя отметин на наждачной голубой шкуре. Похоже, акула ничего не чувствовала.