Она снова повернулась к Марку Андерсу, посмотрела ему прямо в глаза и заговорила с подчеркнутым французским акцентом:

— Помните шато за церковью на севере деревни?

Она словно приглашала Марка к разговору о чем-то известном только им одним, но Руфь Кортни, интуитивно уловив запах пороха, вмешалась и поменяла тему:

— Сантэн, сядьте рядом со мной, — приказала она. — Я хочу услышать все о ваших невероятных приключениях.

И Сантэн в пятнадцатый раз изложила тщательно отредактированную версию своего спасения с торпедированного корабля и последующих блужданий в пустыне.

— Замечательно! — один раз перебил ее Марк Андерс. — Я часто восхищался бушменскими росписями в пещерах гор Дракенсберг, но не подозревал, что еще есть дикие бушмены. Шестьдесят лет назад за ними в этих горах охотились. По всем донесениям, они были коварны и очень опасны. Мне казалось, они все истреблены.

Буря Кортни, лежа на софе, деланно содрогнулась.

— Не представляю, как вы терпели прикосновения этих маленьких желтых чудовищ, chйrie. Я бы просто умерла.

— Bien sыr, chйrie[46], вам, наверно, не понравилось бы питаться ящерицами и саранчой? — ласково спросила Сантэн, и Буря побледнела.

Их прервал Шон Кортни, который топоча вернулся в гостиную.

— Приятно видеть, что вы уже стали членом семьи, Сантэн. Я уверен, вы с Бурей будете неразлучны.

— Несомненно, папа, — сказала Буря, а Сантэн рассмеялась.

— Она такая милая, ваша Буря, я уже люблю ее.

Сантэн безошибочно выбрала определение «милая», от которого совершенные щеки Бури яростно покраснели.

— Отлично! Отлично! Ланч готов, любовь моя?

Руфь встала, взяла Шона за руку и отвела всех в патио, где под кроной палисандрового дерева был накрыт стол.

Сам воздух, пронизанный солнечными лучами, пробивавшимися через листву, казался окрашенным пурпуром и зеленью; они словно оказались в подводном гроте.

Слуги-зулусы, почтительно ожидавшие поблизости, по кивку Шона отнесли Шасу на кухню, как принца. Его радость при виде улыбающихся черных лиц была не меньше их удовольствия.

— Если дать им волю, они его избалуют, — предупредила Руфь. — Только одно зулус любит больше своих стад: сыновей. Садитесь рядом с генералом, дорогая.

Во время ланча Шон делал Сантэн центром всеобщего внимания, а Буря, сидевшая в конце стола, напустила на себя безразличный, скучающий вид.