— А теперь, дорогая, я хочу услышать все.

— О Боже, папа, сколько можно, мы все это уже слышали!

Буря закатила глаза.

— Веди себя прилично, девочка, — предупредил Шон и обратился к Сантэн: — Начните с последнего дня, когда я вас видел, и ничего не пропускайте, ясно? Ни единой подробности!

Всю трапезу Гарри вопреки своему энтузиазму последних недель был молчалив и держался отчужденно, а после кофе быстро поднялся. Шон сказал:

— Что ж, вам придется отпустить нас на несколько минут. Мы с Гарри забираем Сантэн для небольшой беседы.

Кабинет генерала был отделан красным деревом, книги на полках — в бордовых переплетах из телячьей кожи, а кресла обиты коричневой кожей.

На полу восточные ковры, в углу стола — изящная бронзовая скульптура работы Антона ван Вау; по иронии судьбы это был охотник-бушмен с луком в руке, вглядывающийся в пустыню из-под другой руки. Статуэтка так живо напомнила Сантэн об О’ва, что она судорожно вздохнула.

Генерал сигарой указал на кресло перед своим столом, и, огромное, оно словно сделало Сантэн меньше ростом. Гарри сел в другое кресло, сбоку.

— Я разговаривал с Гарри, — без предисловий начал Шон. — И рассказал ему об обстоятельствах смерти Майкла перед венчанием.

Он сел за свой стол и задумчиво повернул на пальце обручальное кольцо.

— Мы знаем, что во всех отношениях, кроме юридического, Майкл был вашим мужем и отцом Мишеля. Однако формально Мишель… — Шон поколебался… — Мишель родился вне брака. С точки зрения закона он незаконнорожденный.

Это слово поразило Сантэн. Она смотрела на Шона сквозь кольца дыма его сигары. Молчание затянулось.

— Мы не можем этого допустить, — вмешался наконец Гарри. — Он мой внук. Не можем.

— Да, — согласился Шон, — этого мы допустить не можем.

— С вашего согласия, дорогая, — Гарри говорил почти шепотом, — я хотел бы усыновить мальчика. — Сантэн медленно повернула к нему голову, и он торопливо продолжил: — Это лишь формальность, юридическая уловка, чтобы обеспечить его положение в жизни. Это можно сделать тайно, и это никак не отразится на наших взаимоотношениях. Вы по-прежнему останетесь его матерью, он останется в вашем распоряжении, а я почту за честь стать его опекуном и делать для него все то, что не может сделать его отец. — Сантэн поморщилась, и Гарри поспешно сказал: — Простите, дорогая. Но мы должны были поговорить об этом. Как сказал Шон, мы признаем вас вдовой Майкла, хотим, чтобы вы носили нашу фамилию, и будем обращаться с вами так, словно церемония в тот день состоялась… — Он помолчал и хрипло кашлянул. — Кроме нас троих в этой комнате и Анны, никто ничего не знает. Вы согласны, ради ребенка?