Ответ был – юг, пять оборотов солнца. Кроме того, племя согласилось дать белой женщине проводника. Вождь обрадовался ее уходу. Подарки пришлись кстати, но кто знает, какие беды принесет столь ужасное святотатство?

Проводником мудрый вождь выбрал седовласого старика, одним махом избавившись от бесполезного рта и опасной гостьи.

* * *

Тонкие ноги проводника не внушали никакого доверия, однако старик не переставал удивлять. Он вооружился длинным копьем, таким же древним и хрупким, как и он сам, а на голову водрузил скатанную циновку и глиняный горшок – всю свою движимую собственность. Подпоясав драную кожаную юбку, он зашагал на юг так проворно, что среди носильщиков поднялся недовольный ропот, и Робин пришлось сдерживать старика.

Проводник не сразу понял, что еще одна его обязанность – учить белую женщину языку. Робин указала на себя, потом на окружающие предметы, отчетливо называя их по-английски, и вопросительно взглянула на старика. Старческие слезящиеся глаза смотрели непонимающе. Тогда она коснулась своей груди и произнесла имя «Номуса», и старик просиял.

– Каранга, – проскрипел он, хлопая себя по животу. – Каранга!

За новое дело он взялся с таким рвением, что Робин снова пришлось умерить его пыл. Через несколько дней она запомнила десятки глаголов, сотни существительных и научилась складывать простые фразы, приводя Карангу в полный восторг.

Прошло четыре дня, прежде чем выяснилось, что с именем возникло недоразумение. «Каранга» было названием племени. Однако к тому времени весь караван звал проводника Карангой, и тот охотно откликался. От Робин он не отходил ни на шаг, вызывая отвращение и неприкрытую ревность Джубы.

– Он воняет, – поджав губы, заявила она. – Сильно воняет.

Робин пришлось признать, что в словах юной матабеле есть доля правды.

– Ничего, привыкнем, – улыбнулась она.

Было, однако, кое-что, к чему привычки не вырабатывалось. Это кое-что высовывалось из-под юбки старика всякий раз, едва тот опускался на корточки, принимая излюбленную позу отдыха. Рискуя вызвать гнев брата, Робин вышла из положения, выдав Каранге пару шерстяных кальсон Зуги. Счастье и гордость старика трудно было описать. Штаны болтались на его тощих ногах, как на вешалке, но он вышагивал с важным видом, словно павлин.

Все поселения, которые попадались на пути, Каранга старательно обходил стороной, хоть и уверял Робин, что они принадлежат его племени. Жители укрепленных деревень, похоже, не общались и не торговали между собой, замкнувшись во враждебной подозрительности.

К тому времени Робин достаточно овладела языком, чтобы расспросить проводника о великом колдуне, от которого вождь получил волшебный талисман. Рассказ Каранги взволновал ее и наполнил радостными предчувствиями.