Ральф вдруг издал пронзительный вопль, заставивший амадода вздрогнуть, и опустил руки, подавая сигнал Гарри и Яну Черуту.

Темноту разорвал оружейный залп. Выстрелы пришлись почти в упор по обнаженным телам: единственная пуля пробивала живот одного воина, грудь другого и спину третьего, останавливаясь лишь тогда, когда свинец разбивался на кусочки о крепкие кости таза или бедра.

Не ожидавшие нападения матабеле бесцельно заметались, получив три залпа в упор из многозарядных «винчестеров». Больше половины воинов остались лежать на земле, а многие из убегающих были ранены. Беглецы нарвались на зулусов Исази, словно поток воды на плотину. Зулусы вонзили сталь в тела врагов — раздались громкие крики «Нги дхла" — Я насытился!» и вопли умирающих.

Амадода пришли в себя и плечом к плечу бросились на немногочисленных зулусов. Именно этого момента и выжидал Ральф: он повел своих матабеле в атаку на беззащитный тыл сражающихся воинов.

Давным-давно, еще подростком на алмазных приисках в Кимберли, Базо научил друга искусству обращения с копьем, и теперь Ральф пользовался ассегаем не хуже амадода. Но одно дело упражняться, размахивая копьем в воздухе, и совсем другое — воткнуть лезвие в живое тело.

Ральф не ожидал ничего подобного: вонзенный наконечник с усилием вошел в плоть и заскрипел по кости — умирающий забился в агонии, и древко едва не вырвалось из рук. Ощущение было чем-то похоже на то, как дергается удилище, когда ловят идущего на нерест лосося. Ральф автоматически повернул копье в теле, как учил Базо, чтобы нанести максимальные повреждения и высвободить лезвие. Выдернув ассегай из поверженного врага, Ральф впервые в жизни почувствовал, как хлынувшая из раны кровь противника забрызгала лицо и грудь. Переступив через забившегося в судорогах умирающего, Ральф разил копьем снова и снова. Запах крови и крики сводили с ума, но это было холодное яростное безумие, обостряющее зрение. Мгновения смертельной схватки растягивались, позволяя с легкостью отразить удар и вонзить лезвие в грудь врага, в ямку между ключицами.

Из пробитого горла со свистом вырвался воздух, противник уронил ассегай и голыми руками схватился за наконечник копья Ральфа. Тот рванул копье на себя, и острое как бритва лезвие до кости рассекло пальцы матабеле — руки безжизненно упали, и воин рухнул на колени.

Ральф перепрыгнул через него и приготовился нанести новый удар.

— Хеншо! — закричали ему в лицо. — Это же я!

Сквозь кровавую пелену безумия, застилавшую глаза, Ральф разглядел ожерелье из белых коровьих хвостов и сдержал удар — две линии нападающих встретились.