— И что же заставило его уехать из Кейптауна?

— Случилось разногласие из-за одной леди, кое-кому вспороли брюхо — а обвинили в этом злодействе моего славного племянника, — огорченно ответил Ян Черут.

— Значит, убил не он?

— А кто же еще? Он лучше всех владеет ножом — не считая меня, конечно, — скромно заметил Ян Черут.

— Почему ты хочешь убивать матабеле? — спросил Ральф молодого человека на исиндебеле.

Тот свободно ответил на том же языке:

— Потому что я это умею и люблю.

Кивнув, Ральф повернулся к следующему.

— Возможно, он связан со мной еще более тесными родственными связями, — представил юношу Ян Черут. — Его зовут Таас, мать у него настоящая красавица. Она когда-то владела знаменитым подпольным кабачком у подножия Сигнальной горы, выше кейптаунских доков. Одно время мы с ней были очень близкими друзьями, но ведь дама имела много друзей.

Кандидат в новобранцы отличался плоским носом, высокими скулами, монгольскими глазами и такой же гладкой желтоватой кожей, как у Яна Черута. Если парень действительно приходился коротышке-готтентоту незаконнорожденным сыном да еще и вырос в заслужившем дурную славу портовом районе Кейптауна, то драться он явно умеет.

Ральф кивнул.

— Пять шиллингов в день, — сказал он. — И бесплатный гроб, если попадешься в руки матабеле.

Уходя на юг, Джеймсон забрал с собой сотни лошадей. Матабеле захватили всех коней на фермах. Сто шестьдесят всадников под командованием Мориса Гиффорда поехали по окрестным фермам и шахтам, чтобы привезти в Булавайо тех, кто сумел отбиться и теперь оказался отрезан. Большинство оставшихся лошадей забрал капитан Джордж Грей для своего конного отряда. Ральф привел с собой четырех прекрасных скакунов, потом ему удалось купить еще шесть по бешеной цене в сто фунтов: на рынке в Кимберли такому коню красная цена — пятнадцать фунтов, но выбора не было.

Далеко за полночь под фургоном, в котором спали Робин, Луиза, близнецы и мальчики, Ральф лежал без сна с закрытыми глазами. Рядом мерно дышал Гарри Меллоу. Погруженный в раздумья Ральф все же не утратил бдительности и почувствовал в темноте чье-то присутствие. Сначала появился запах: пахло дымком костра, дублеными шкурами и жиром, которым воины-матабеле смазывают тело.

Ральф сунул правую руку под седло, служившее подушкой, и пальцы стиснули шероховатую рукоять револьвера.

— Хеншо! — прошептал незнакомый голос.

Левой рукой Ральф схватил толстую жилистую шею, а правой воткнул дуло револьвера в тело незнакомца.

— А ну, живо! Говори, кто такой, пока я тебя не пристрелил! — шепотом велел он.