Все они постарели, их головы и бороды посеребрил иней седины. Они исхудали, точно бродячие псы, и мускулистые тела воинов стали жилистыми и тощими, ребра выпирали наружу. Некоторые вожди были перевязаны грязными, пропитанными кровью тряпицами, кожу других покрывали язвы, вызванные недоеданием и тяжелыми условиями жизни.

Впереди шел Ганданг, за ним, плечом к плечу, — его единокровные братья Бабиаан и Сомабула, за которыми следовали остальные: у каждого на голове — обруч индуны, в руках — ассегай и щит, покрытый бычьей шкурой, который и дал название племени матабеле, Люди длинных щитов.

Не доходя десяти шагов до Зуги, Ганданг остановился и опустил щит на землю. Мужчины смотрели в глаза друг другу, вспоминая тот день, больше тридцати лет назад, когда встретились впервые.

— Я вижу тебя, Ганданг, сын Мзиликази, — сказал наконец Зуга.

— Я вижу тебя, Бакела, Тот, кто бьет кулаком.

За спиной Зуги мистер Родс невозмутимо приказал:

— Спросите у него, мир или война.

Не сводя взгляда с высокого истощенного вождя, Зуга спросил:

— По-прежнему ли застилает ваши глаза жажда крови?

Ганданг ответил низким ворчанием, которое донеслось до всех индун и всколыхнуло ряды воинов на вершине.

— Передай Лодзи, что мы больше не жаждем крови. — Вождь наклонился и положил ассегай и щит на землю.

Двое матабеле в набедренных повязках толкали небольшую вагонетку по узкоколейному пути. В конце узкоколейки фиксатор выбили, вагонетка перевернулась и высыпала пять тонн голубоватых кристаллов кварца в горловину воронки. Камни покатились в сортирующий ящик, скапливаясь на стальной решетке. Десяток матабеле кувалдами разбивали руду, и она проваливалась дальше, в толчейный ящик, где тяжелые чугунные песты, приводимые в движение паровым двигателем, мерно опускались и поднимались, дробя камни в пыль. Грохот стоял оглушительный. Постоянный поток воды, закачиваемой насосом из речки в долине, вымывал руду из толчейного ящика и нес по шлюзу на столы, расставленные под низким навесом.

Гарри Меллоу склонился над первым столом, наблюдая за течением густой жидкости по толстой медной пластине, которая покрывала наклонную столешницу: бесполезная грязь стекала вниз, руда прилипала к покрытию. Эксцентриковые кулачки потряхивали стол, распределяя воду по всей поверхности, чтобы каждая крупица руды соприкоснулась с медной пластиной, покрытой слоем ртути. Одно из уникальных свойств ртути состоит в том, что она поглощает частички золота, как промокашка впитывает чернила.

Закрыв винтовой клапан, Гарри направил поток грязи на второй стол, потом выключил эксцентриковые кулачки и, подняв взгляд на Ральфа Баллантайна и Вики, напряженно наблюдающих за ним, показал большой палец: грохот толчейного става заглушал слова. Нагнувшись над столом, Гарри лопаточкой соскреб покрытие, собрав амальгамированную ртуть в темный шар, размером в два раза больше бейсбольного и весом футов в сорок, — поднимать его пришлось обеими руками. Шар Гарри отнес в округлую хижину, служившую на шахте Харкнесса лабораторией. Вслед за ним в крохотное помещение втиснулись Ральф и Вики.