— Оторвать ему башку? — поинтересовался Ян Черут.

— Ты ведь больше не у Ральфа в отряде служишь, — напомнил ему Зуга. — Держи его крепко, но без рукоприкладства.

Он вернулся к собственной пленнице, пожилой женщине-матабеле, истощенной голодом. Судя по обвисшей складками коже, когда-то негритянка была очень полной, и болтающиеся пустыми мешочками груди наверняка были размером с арбуз и чуть не лопались от жира. Зуга ухватил костлявую руку женщины и вытащил негритянку во двор.

Ян Черут крепко держал мальчишку, и Зуга внимательно рассмотрел пленника: кожа да кости, ребра торчат, каждый позвонок проступает наружу, голова кажется непропорционально большой для такого тощего тела, да и на лице одни глаза остались.

— Сорванец-то с голоду помирает, — заметил Зуга.

— Неплохой способ от всех них избавиться, — кивнул Ян Черут.

В калитку вошла Луиза, все еще с ружьем в руках. Увидев негритянку, она переменилась в лице.

— Джуба! Это ты?

— Ох, Балела! — жалобно прошептала женщина. — Я уж думала, что больше никогда в жизни тебя не увижу!

— Ничего себе! — мрачно пробормотал Зуга. — Хорошенькая дичь попалась в наши силки, Ян Черут: старшая жена великого вождя Ганданга, а этот щенок — наверняка его внук! Я их и не узнал сначала — они же того и гляди помрут.

Тунгата Зебиве сидел на костлявых коленях бабушки и, забыв обо всем на свете, жадно ел, словно голодный зверек. Он съел остатки пирога из корзинки, потом оставленные Зугой корочки. Луиза перерыла седельные сумки и нашла помятую жестянку солонины — он и это съел, обеими руками запихивая в рот жирное мясо.

— Правильно! Откорми щенка, чтобы потом нам его пристрелить пришлось, — кисло пробормотал Ян Черут и с недовольным видом пошел седлать лошадей для возвращения в Булавайо.

— Джуба, Маленькая Голубка, неужели все дети такие истощенные? — спросила Луиза.

— Еда кончилась, — кивнула Джуба. — Все дети изголодались, а некоторые малыши уже умерли.

— Джуба, не пора ли нам, женщинам, положить конец безумию наших мужчин — прежде чем все дети умрут?

— Пора, Балела, — согласилась Джуба. — Давно пора.

— Кто эта женщина? — спросил мистер Родс пронзительно-высоким голосом, выдававшим его возбуждение, и уставился на Зугу выкаченными глазами, которые в последнее время словно выпирали наружу из глазниц.

— Старшая жена Ганданга.

— Того самого вождя, который командовал импи, уничтожившими дозор Вильсона на Шангани?

— Да, и к тому же он единокровный брат Лобенгулы и один из трех старших вождей — вместе с Бабиааном и Сомабулой.