— Сразу видно, что ты хёвдинг как на тинге, так и у себя дома, — сказал Орм.

— Плохо говорить с гостем без пива, — сказал Улоф Летняя Птичка. — Когда хёвдинг гостит у хёвдинга, требуется нечто другое, чем просто вода из ручья. Ты человек многоопытный, как и я, и ты, наверное, пробовал этот напиток. Но дома у нас такое предлагается нечасто.

Он вытащил пробку из кувшина и наполнил кружки. Орм кивнул.

— Да, это вино, — сказал он, — заморский напиток. Бывало, я пробовал его в Андалусии, там его втайне пьют много, хотя оно и запрещено их пророком. И один раз я пробовал его у короля Этельреда в Англии.

— В Миклагарде такое вино пьют все, причем и утром, и вечером, — сказал Улоф Летняя Птичка. — А больше всего — священники; они разводят вино водой и пьют в три раза больше, чем все остальные. Они считают, что это священное питье, но я должен сказать, что по мне пиво лучше. Пью за дорогого гостя.

Оба они выпили.

— Хорошо промочить горло такой сладостью после жирного соленого мяса, — сказал Орм нерешительно. — Хотя насчет пива я все-таки с тобой согласен. Однако время теперь поговорить о том, зачем я пожаловал к тебе, и ты, наверное, уже сам догадался об этом. Я хочу знать, не твой ли это родственник, Эстен из Эрестада, подбросил на мой берег две отрубленные головы. Эти головы принадлежали христианским священникам, которые находились у вас в рабстве. И еще я хотел бы знать, означает ли это, что Эстен по-прежнему ищет повод убить меня. И если это так, то делает он это без всяких причин, и только потому, что я оставил его в живых и отпустил на свободу, когда он оказался в моих руках в тот раз, что явился ко мне на двор с целью отсечь мне голову, сговорившись об этом с королем Свейном. Тебе известно, что я человек крещеный и держусь учения Христа. И я знаю, что ты считаешь христиан злодеями, после того как насмотрелся на них в Константинополе. Но могу сказать тебе, что я не таков. И здесь на тинге я увидел, что ты тоже не из тех, кто будет радоваться злу или оскорблениям. Поэтому я и пришел сегодня к тебе. В противном случае для меня этот приход обернулся бы плохо.

— То, что ты крещеный, выше моего разумения, — сказал ему Улоф Летняя Птичка. — Ибо я теперь вижу, что ты человек хороший. Да и твоего маленького лысого священника тоже понять непросто. Ибо я слышал, что он на тинге занимался тем, что помогал всем больным, которые приходили к нему, и все это даром. На вас обоих я смотрю как на самых порядочных людей, как если бы вы никогда не относились к христианам. Но тебе следует признать, Орм, что ты и твой священник плохо поступили с моим родичем Эстеном, вынудив его креститься. От пережитого позора он сделался совсем помешанным, хотя вполне возможно, что этому способствовал удар топором по голове, который он получил у тебя на дворе. Он стал после этого бояться людей, больше всего бродит по лесу или же лежит в своей постели, издавая жалобные стоны. Он даже не захотел приехать на тинг. За дорогую цену купил он себе двух священников-рабов, тотчас же отрубил им головы и послал сюда со своим слугой, в качестве приветствия тебе и твоему священнику. Он действительно жестоко наказан за попытку убить тебя, после того как его крестили и он потерял в стычке с тобой все свое богатство, да еще и разум в придачу. И хотя он приходится мне родственником, я не могу сказать, что наказание его превышает вину, ибо он всегда был достаточно богатым и родовитым воином, чтобы еще вступать в подобную сделку с королем Свейном. Я и сам сказал ему об этом, и ничего против тебя не имею. Но я уверен, что он с радостью убьет тебя, если ему представится такой случай. Он считает, что вновь станет разумным и бодрым, как только умертвит тебя и твоего священника.