— Что ж, выходит, что выборный на тинге нарушает мир, — сказал тогда Токе, — угрозами, оскорбительными речами, пьяным буйством или злобным воем. И он будет оштрафован… Какой штраф ему полагается? Другие знают об этом лучше, чем я.

— Он должен быть изгнан с тинга судьями и выборными, — сказал Соне. — Если же он будет упираться или возвращаться на свое место, тогда он поплатится за это своей бородой. Так гласит старый обычай.

— Только дважды за всю свою жизнь я присутствовал при обрезании бороды у выборного, — задумчиво произнес Угге. — И ни один из них не смог жить дальше с таким позором.

Многие были раздосадованы поведением Гудмунда. Не потому, что он выл, ибо никого это больше не беспокоило, — но потому, что слишком дорого им стоила их честь, которую они добыли себе такой расточительностью. И в этом они винили только Гудмунда. Поэтому все злобно закричали ему, чтобы он проваливал прочь, если не хочет потерять свою бороду. А борода у него была окладистая, красивая, и было заметно, что он ухаживал за ней. Послушавшись приказа, он ушел от камня, чтобы только не подвергать свою бороду опасности. Но когда он уходил, он все бормотал сквозь зубы:

— Тот, кто выведет меня из себя, пожалеет об этом.

Орм был теперь вынужден рассказать о своей первой встрече с Гудмундом и о том, как он держал его над колодцем, пока вел с ним переговоры. Слушатели его долго смеялись над этой историей. Однако сам Орм был не особенно доволен и сказал напоследок, что теперь ему, пожалуй, придется всего ожидать от Гудмунда.

На этом разбирательство дела о похищении женщин было исчерпано. Многие вышли из него с честью, но все были единодушны в том, что Улоф Летняя Птичка и Орм из Овсянки постарались больше других и заслужили особую похвалу.

Пока продолжался тинг, Орм ждал, что вот-вот выступят выборные от Финведена и расскажут об Эстене из Эрестада и об отрубленных головах, переброшенных в первый же вечер через ручей. Но когда об этом происшествии все умолчали, то он сам решил разузнать, что же они задумали. И вечером после третьего дня тинга он один отправился в лагерь жителей Финведена, чтобы поговорить с глазу на глаз с Улофом Летней Птичкой.

Тот принял его как истинного хёвдинга. Велел расстелить для него овечью шкуру и усадил его у себя, угостил мясом, кислым молоком и белым хлебом, а также приказал своему слуге подать на стол праздничный кувшин. Он был высоким, сделанным из глины, с ручкой, с узким горлышком, и воткнута в него была свинцовая пробка. Кувшин осторожно поставили на ровное место между гостем и хозяином, а вместе с ним — две маленькие серебряные кружечки.