— Что ж, благодарю тебя за рассказ, — сказал Орм. — Теперь я знаю, каковы его намерения. Я не собираюсь мстить твоему родичу за убитых священников. Но сам я буду теперь настороже, если вдруг безумие Эстена подвигнет его на новое убийство.

Улоф Летняя Птичка согласно кивнул Орму и вновь наполнил кружки вином.

В лагере Финведена стояла тишина, и были слышны лишь спящие, которые похрапывали во сне. Легкий ветерок закачал деревья, и осина зашелестела листвой. Они вместе выпили, и тут Орм услышал, как за его спиной хрустнула ветка. В этот момент он наклонился, чтобы поставить серебряную кружку на место, и услышал звук, словно бы кто-то шумно вздохнул. Улоф Летняя Птичка вскинулся и крикнул в темноту, а Орм, обернувшись, увидел, что прямо в него летит копье, и едва успел нагнуться пониже.

— Какое везение, что у меня хороший слух, — сказал он. — Ибо копье пролетело так близко, что зацепило мне шею.

Из зарослей раздался рев, и оттуда выпрыгнул человек с мечом. Это был Эстен из Эрестада. Сразу было видно, что он свихнулся, ибо глаза у него были неподвижными, как у привидения, а на губах выступила пена. Орм не успел ни вытащить свой меч из ножен, ни вскочить на ноги. Он откатился в сторону и схватил сумасшедшего за ноги, так что тот упал прямо на него и вонзил свой меч Орму в бедро. Затем послышался удар и стонущий звук. И когда Орм снова поднялся с пола, он увидел Улофа Летнюю Птичку, стоявшего с мечом в руках, а у ног их лежал Эстен. Улоф ударил своего родича мечом, и Эстен был мертв.

Разбуженные шумом, к ним сбежались люди. Улоф Летняя Птичка, весь бледный, не сводил глаз с убитого.

— Я убил его своей рукой, — сказал он. — Хотя он и мой родственник. Но я ни за что не допустил бы, чтобы в моем доме напали на гостя, даже если виновный не в себе. Его копье пробило мой праздничный кувшин, и за это я убил бы кого угодно.

На полу валялись черепки от кувшина, и Улоф очень сокрушался по поводу этой потери, ибо такую ценность достать будет трудно.

Он велел своим людям унести труп к болоту и бросить его туда, пригвоздив тело ко дну острыми кольями. Иначе тот, как и все сумасшедшие, выйдет из болота и станет худшим из привидений.

Орм ушел к себе с царапиной на шее и раной на бедре. Но все это было неопасным, ибо меч наткнулся на его нож и ложку, висевшие у пояса. Так что у него хватило сил самому добраться до своего лагеря. Прощаясь с Улофом, он пожал ему руку.

— Ты потерял свой драгоценный кувшин, — сказал ему Орм, — и это плохо. Но ты приобрел себе еще одного друга, и пусть тебя это утешит. Хотел бы я тоже оказаться на твоем месте.