— Значит, язык, глаза и правая рука, — сказал Улоф Летняя Птичка. — Очень похоже, что это в Византии его так отделали.

При этих словах слепой кивнул.

— Меня зовут Улоф сын Стюре из Финведена, и я служил в охране у императора Василия. Это меня ты признал?

Слепой отрицательно качнул головой.

— Значит, он узнал меня, — сказал Орм, — хотя я сам даже не представляю себе, кто бы это мог быть. Я — Орм сын Тосте сына Торгрима, который жил в Гримстаде у Холма. Ты знаешь меня?

Слепой поспешно закивал головой, и с его губ слетел невнятный звук.

— Ты был с нами, когда мы плавали с Кроком в Испанию? Или с Торкелем Высоким в Англию?

На это слепой отреагировал отрицательно, и Орм задумался.

— Может, ты сам родом из нашей деревни? — спросил он. Слепой снова закивал головой и задрожал всем телом.

— Видишь ли, я давно уже уехал из тех мест, — сказал Орм, — но раз ты меня знаешь, то мы, наверное, жили на Холме одновременно. Ты долго отсутствовал в чужих краях?

Слепой медленно кивнул и испустил тяжелый вздох. Он вытянул свою уцелевшую руку и растопырил пальцы, а потом сжал руку вновь. Так проделал он пять раз, а потом показал лишь четыре пальца.

— А мы разговариваем лучше, чем могли ожидать, — сказал Улоф Летняя Птичка. — Значит, он посчитал, что был вдали от дома двадцать девять лет, если я правильно понял его.

Слепой кивнул ему.

— Двадцать девять лет, — задумчиво произнес Орм. — Когда ты уезжал из дома, мне, следовательно, было тринадцать лет. И значит, я могу вспомнить, кто уезжал от нас в то время на Восток.

Слепой встал прямо перед ним. Губы его шевелились, он жестикулировал руками, словно бы поторапливая Орма. И внезапно Орм произнес изменившимся голосом:

— Ты Аре, мой брат?

По лицу слепого промелькнуло подобие улыбки, когда он согласно кивнул головой в ответ. Он устало опустился на скамью, дрожа всем телом.

Все на корабле изумлялись этой встрече и говорили, что история достойна того, чтобы запомнить ее и рассказать другим. Орм продолжал стоять задумчиво и смотреть на слепого.

— Было бы неправдой сказать, что я узнал тебя, — произнес он наконец. — Уж слишком ты изменился, и виделись мы с тобой в последний раз очень давно. Но ты поедешь со мной домой, ибо там есть человек, который сразу сможет узнать тебя, если ты тот, за кого выдаешь себя. Ибо мать моя еще жива, и она, бывало, рассказывала о тебе. Поистине, Бог направлял твой путь, раз ты, слепой, сумел вернуться домой и найти меня и мать.

Затем Орм с Улофом начали торговаться с купцами о соли, и оба они поразились алчности гутов, едва речь зашла о цене. Из команды на корабле многие имели свою долю и в товаре, и в самом судне, и все они были одинаковы: благодушные во всем остальном, но острые, как лезвие ножа, когда речь заходила об их торговых делах.