— Не я ли? — сказал Грейп и выпустил из рук лопату.

— Не я ли? — сказал Улльбьёрн и отложил метлу.

— Мне нравится больше тот, кто сильнее, — ответила Людмила. — Хотелось бы мне посмотреть, кто же из вас окажется им.

Оба работника вскинулись. Они молча смотрели друг на друга.

— Тот, кто победит другого, сможет посидеть со мной немножко у речки, — тихо произнесла Людмила.

Тогда парни заревели, словно оборотни, и кинулись друг на друга. Силы их были равны, и ни один из них никак не мог справиться с другим: они боролись так, что стены тряслись. А Людмила встала в дверях, чтобы увернуться от них.

Когда она стояла там, мимо проходил Орм.

— Что там за шум? — спросил он. — Что это они делают? Людмила повернулась к нему и улыбнулась.

— Они бьются, — сказала она.

— Бьются? — спросил Орм и подошел поближе. — Зачем?

— Они бьются из-за меня, — довольно проговорила Людмила. — На них нашла ярость берсерков.

И вслед за этим она резво убежала, ибо по выражению лица Орма заметила, что он начинает сердиться и гнев его столь велик, что она никогда не видела ничего подобного.

У стены стояла старая метла. Орм выдернул ее древко и с этим оружием вошел в коровник, закрыв за собой дверь. Теперь было слышно, что его голос перекрывал вопли других, а потом все внутри затихло. Однако после рев возобновился с прежней силой, и стал еще громче. Служанки выскочили на двор и слушали, как ревут в коровнике, однако никто не посмел открыть дверь, чтобы посмотреть, что там такое творится. Кто-то кликнул Раппа с его топором, но того поблизости не оказалось. Потом вдруг одна половинка двери вылетела и на двор выскочил ужасный бык, с разорванной веревкой на шее, и бросился в лес. При его появлении все громко вскрикнули, а Людмила испугалась и заплакала, так как поняла, что дело оборачивается хуже, чем она думала.

В конце концов все внутри утихло, и из коровника вышел Орм. Он задыхался, отирая пот со лба. Орм вышел хромая, одежда на нем висела клочьями, и часть бороды на щеке была вырвана. Служанки засуетились вокруг него с ахами и охами. А он посмотрел на них и сказал только, что Улльбьёрну и Грейпу ужин можно не ставить.

— И не только ужин, — сказал он. — Но что мне делать с ногой, просто не знаю.

И он захромал дальше, к Ильве и священнику.

В коровнике царил полный разгром, и берсерки лежали в одном углу. У Грейпа из горла торчал острый конец древка, а у Улльбьёрна вывалился язык. Оба были мертвы.

Людмила струсила еще больше, опасаясь сурового наказания. Ильва считала, что девочка заслужила это, потому что сама вошла к работникам. Однако Орм вступился за нее, и она отделалась гораздо легче, чем могла ожидать. К тому же о том, что происходило в коровнике, Людмила рассказала так, что ее саму не в чем было упрекнуть. Орм был даже рад тому, что все так обернулось, после того, как увидел, что рана на его ноге пустяковая. Теперь он уверился в том, что работники эти на самом деле были местью со стороны Гудмунда с Совиной Горы. А потому Орм был доволен тем, что смог одолеть их, уложив обоих берсерков практически голыми руками.