На обратном пути, когда они остановились на ночлег, Орм с Улофом попытались расспросить беднягу и понять, что же случилось с Аре на чужбине. Улоф Летняя Птичка, который сам служил охранником в варяжской дружине в Миклагарде, никогда не встречал там Аре. Но им удалось выяснить, что тот служил хёвдингом на одном из кораблей императора. И похоже, его увечья были следствием не какого-нибудь наказания, а плена или сражения. Но то, что это дело рук византийцев, не подлежало никакому сомнению. Больше ничего Орм с Улофом не добились от слепого, как ни пытались угадать; своими вопросами, что с ним случилось. Ибо все, что мог делать Аре, — это кивать головой, и было заметно, что он очень расстроен из-за этого; они никак не могут задать ему правильных вопросов, а он ничем не может помочь им. Но в общих чертах им сделалось ясно, что с ним произошло что-то необычайное, связанное с золотом и предательством. И он словно знал какую-то тайну, которую очень хотел поведать им. Но все их старания были напрасными.

— Нам нужно набраться терпения, — сказал наконец Орм. — Хватит мучить его бесполезными вопросами, ибо мы все равно неверно поймем его. Когда мы вернемся домой, мы обратимся к священнику, и тогда, может, дело пойдет на лад. Хотя я и не знаю, как вообще мы сумеем понять друг друга.

— Да, нет ничего труднее, чем уразуметь, как же он в своей немощи сумел добраться до родных берегов, — сказал Улоф. — Но раз ему удалось это, то мы можем надеяться, что и в остальном мы найдем выход и сумеем узнать, что он собирается сказать нам. Я-то уж точно буду у вас в Овсянке до тех пор, пока не узнаю его историю.

Аре вздохнул, вытер пот со лба и сидел потом не двигаясь.

Когда они уже приближались к Овсянке, Орм поскакал вперед, чтобы предупредить Осу. Он опасался, что радость и ужас этой встречи будут для нее невыносимы. Сперва Оса пришла в замешательство, услышав, что сообщил ей Орм, и начала плакать. Но потом она упала на колени, опустив голову на скамью, и возблагодарила Господа за то, что Он вернул ей сына, которого она уже было считала пропавшим. Когда же Оса увидела Аре, она с плачем кинулась к нему и не выпускала из своих объятий. И сразу же принялась упрекать Орма за то, что он не признал в слепом их Аре. Опомнившись немного, она заявила, что сошьет для него красивую повязку на глаза. А едва узнав, что он голоден, она сразу же повеселела и собственноручно побежала готовить одно из тех блюд, которое, как она помнила, ему было особенно по вкусу. Много дней после этого она ходила словно в чаду и думала об одном только Аре и о том, как бы получше угодить ему. Она нарадоваться не могла на его аппетит, а когда он один раз похлопал ее по руке, благодаря за еду, она расплакалась от радости. Когда же она временами утомляла его своей болтовней, так что он затыкал уши и громко мычал, она утихала ненадолго, а потом все продолжалось снова.