– Охотно верю, – ответил барон тоном человека, который считает тему скучной и желает поскорее ее оставить.

И они ее оставили бы, если бы Андре-Луи не счел, что ему пришло время вмешаться.

– Гражданин депутат, возможно, я помогу вам принять решение, сообщив, что эти операции на деле выгодны государству. Таким образом оно получит готового покупателя на поместья, которые стремится ликвидировать.

– Ах да! – Теперь Делоне выказывал столько же рвения, сколько раньше неохоты. – Это верно, очень верно. Такой аспект дела я прежде не рассматривал.

Бенуа незаметно подмигнул барону.

– Позвольте мне все обдумать, гражданин де Бац, и, возможно, впоследствии мы обсудим этот вопрос еще раз.

Барон остался невозмутим.

– Как вам будет угодно, – сказал он совершенно безразличным тоном, который кого угодно мог довести до исступления.

Когда друзья в тот вечер возвращались домой на улицу Менар, Андре-Луи пребывал в превосходном расположении духа.

– Эта рыбка клюнет, – заверил он барона. – Можете подсечь ее когда угодно, Жан.

– Я понимаю. Но он, в конечном счете, мелкая сошка, Андре. Я метил в кого-нибудь покрупнее.

– Не все сразу, Жан. Нетерпение к добру не приводит. Согласен, Делоне мелкая рыбешка. Но он послужит нам наживкой для добычи покрупнее. Не пренебрегайте им. Если воспользоваться другой метафорой, считайте его первой ступенькой лестницы, по которой мы доберемся до вершины Горы. Или, если угодно, первой овцой, которая покажет нам брешь в стене.

– К дьяволу ваши метафоры!

– Тем не менее держите их на уме.

Они дошли до дома номер семь по улице Менар. Де Бац открыл калитку в воротах для экипажей, и они вошли во внутренний дворик скромного дома. На крыльце сидел плотный неопрятный тип в слишком большой для него треуголке с трехцветной кокардой. При виде барона он встал и выбил о каблук пепел из глиняной трубки.

– Гражданин Жан де Бац, ci-devant[223] барон де Бац? – грубо окликнул он гасконца.

– Я – Жан де Бац. А вы кто такой?

– Меня зовут Бурландо. Офицер муниципальной полиции.

Это заявление прозвучало весьма зловеще, но на барона оно не произвело ровным счетом никакого впечатления.

– И какое же у вас ко мне дело, гражданин муниципал?