– Оставь меня в покое, – сказала она.

Ей хотелось не разговаривать, а слушать, потому что все ее попытки произнести хотя бы несколько слов вызывали в ее больном горле такое ощущение, как будто она глотала горячий песок.

– У меня хорошая новость, – сообщил Джон Грант. – Капитан сказал, что мы будем в Мраморном море ровно через сутки.

– А плохая новость? – спросила она.

– Плохих новостей нет, – усмехнувшись, ответил он. – Джустиниани говорит, что погода наконец-таки меняется в лучшую сторону. Ветер дует нам в спину… или наискось… или нам в бок… или… или туда, куда он, Джустиниани, и куда мы, а особенно ты, хотим, чтобы он дул.

– А ты, я гляжу, большой знаток по части навигации, – с иронией в голосе заметила она.

– Еще какой, – улыбнулся он. – А еще я могу сказать, что мы прибудем в Константинополь не позднее чем через день или два.

Такие разговоры, которые она вела всего лишь несколько часов назад, теперь казались ей чем-то давнишним. Те грозовые тучи, которые собирались над христианской Византийской империей, похоже, взволновали море на тысячу миль вокруг, – но погода, как и предсказывалось, изменилась, и она, Ленья, проснувшись утром, увидела, что море гладкое, как поверхность растительного масла, налитого в плошку, и их корабль пребывает в неподвижности.

Почти мгновенное изменение ее состояния показалось ей почти волшебным, и она мысленно произнесла благодарственную молитву. Она вдруг почувствовала, что может встать на ноги и, более того, вылезти на палубу из тесного зловонного помещения, находящегося под палубой.

Джон Грант, увидев появившуюся из люка Ленью, сразу же подошел к ней. Между ними все еще существовала некоторая отчужденность: они оба вели себя настороженно, будучи не уверены в том, какие намерения могут быть у противоположной стороны. Тем не менее она заметила в его манере поведения что-то такое, что было похоже на сильное желание видеть ее рядом с собой.

– Как поживает твой новый друг? – спросила она.

Джон Грант знал, что она имеет в виду Джованни Джустиниани Лонго – человека, без которого трудно представить не только этот корабль, но и другие суда флотилии.

Находиться рядом с ним было все равно что находиться рядом с жарким пламенем: он источал тепло, но в то же время представлял собой серьезную опасность. Будучи на голову ниже Джона Гранта, Джустиниани обладал довольно развитой мускулатурой. Гладко выбритый, с тонкими чертами лица, полными, почти как у девочки, губами и иссиня-черными волосами, он выглядел довольно привлекательно. Однако больше всего внимания обращали на себя его глаза. Большие, темные, глубоко посаженные под густыми бровями, они светились каким-то внутренним светом, что свидетельствовало об остром уме, а также то ли о грусти, то ли о сожалении. Его одежда, явно дорогая и хорошо скроенная, была, однако, измятой и поношенной. Со стороны казалось, что он никогда не пребывает в состоянии покоя: он всегда ходил туда-сюда среди людей, задавая вопросы, проверяя оснащение или пытаясь разобраться в возникшем споре.