– И что произошло?

– Что произошло? Люди ахнули – вот что произошло, – сказала Ленья. – Люди ахнули и стали хлопать в ладоши, а дофин взял меня за руку и помог мне встать.

– И что он сделал с тобой, всего лишь крестьянской девушкой?

Она снисходительно улыбнулась.

– Он назначил меня командовать его войском. Он сказал, что я – орудие Божье и что только я могу избавить его королевство от англичан.

– А мой отец?

– Меня все время сопровождали телохранители – шотландцы. Среди них был сэр Роберт Джардин. Патрик Грант служил ему – и, получается, служил мне.

– Служил тебе?

– После того как мы одержали победу и англичане обратились в бегство, Джардин задумал урвать себе кусок побольше. И он предал меня. Предал всех нас. Он приказал своим людям убить моих телохранителей, схватить меня и отвезти моим врагам. Поскольку я утверждала, что слышала слово Божье, англичане называли меня еретичкой и ведьмой. Они устроили надо мной суд, признали меня виновной и приговорили меня к сожжению на костре. Но в ночь перед казнью Патрик Грант пришел в тюрьму, освободил меня из моей тюремной камеры и увез.

– Ты говоришь так, как будто воспоминания об этом наводят на тебя грусть, – заметил Джон Грант. – А ведь мой отец спас тебя от ужасной смерти.

– Я этого не отрицаю, – сказала она.

– Тогда что же здесь такого грустного? – спросил он.

– Грустно то, что вместо меня умер другой человек, – объяснила Ленья. Произнося эти слова, она, похоже, не отваживалась посмотреть на своего собеседника, а потому глядела, не отрываясь, на море. – Английский военачальник не мог позволить себе так подорвать свою репутацию, – продолжала она, – и поэтому, вместо того чтобы признать, что я сумела сбежать, он приказал своим людям схватить какую-нибудь другую девушку – такую же крестьянку, как я, но только никогда не державшую в руке меча. Ее и постигла моя трагическая участь. Ей подстригли волосы и одели ее так, чтобы она стала похожа на меня, и объявили пришедшей посмотреть на казнь толпе, что это и есть я. Она не причинила никакого вреда – ни им, ни кому-либо еще, – но ее тем не менее привязали к столбу и сожгли на костре.

Джон Грант в течение некоторого времени молча размышлял над тем, что он только что услышал.

– Смерть той девушки не должна тяготить тебя, – наконец сказал он. – В тот момент тебя там не было. Ты не могла знать о том, что произойдет.

– Но я позволила ему забрать меня, – возразила она.

– Что ты имеешь в виду?

– Я боялась, – тихо произнесла Ленья. – Боялась, что сгорю в огне.

– Тогда считай виновным моего отца, – сказал он. – Это ведь он тебя увез.