Укладывая виолу и смычок, итальянка вдруг поняла, что Алис сказала «я». Закрыв футляр и повернувшись, Карла увидела, что старуха достает с полки тонкую колоду карт. Она перебрала их, взяла одну и выложила на стол рубашкой вверх, после чего, подумав немного, закрыла глаза и молча разложила на столе остальные карты, тоже рубашкой вверх, и перемешала их, раскачиваясь взад-вперед всем телом в такт с круговым движением рук. Потом пожилая женщина остановилась, открыла глаза, собрала карты, левой рукой сняла часть колоды сверху и отложила в сторону. Из оставшейся части она вытащила одну карту, открыла ее и положила левее и ниже той, которую выбрала с самого начала. Картинка на этой карте, наверное, была ей знакома, однако Алис всматривалась в нее, словно в трансе. Потом она открыла еще одну карту, положила справа от второй, внимательно изучила ее и открыла следующую, третью в ряду. После этого старуха отложила колоду, оперлась ладонями о стол, наклонилась вперед и надолго застыла над раскладом.

Лицо ее оставалось бесстрастным.

Карла не хотела вмешиваться и просто ждала. Снова начались схватки. Задохнувшись, она уперлась руками в колени. Боль была сильной, но больше не пугала женщину. Сила теперь была на ее стороне. Роды перестали быть чем-то таким, что происходит только с ней, и она больше не чувствовала себя стиснутой безжалостными пальцами Природы – теперь это было дело, которое они делали вместе. Схватки утихли.

Алис опустилась на стул и знаком подозвала к себе гостью.

Та посмотрела на четыре карты. Это были таро, итальянские, причем несколько карт были взяты из других колод. Две представляли собой гравюры на дереве, раскрашенные вручную, и были обозначены цифрами XII и I, еще две были нарисованы красками, с большим искусством, разными художниками. А у двух последних имелись имена, а не цифры, и сами эти карты были чуть больше остальных. Карла знала, что это гадальные карты, но сама никогда не пользовалась ими. Она видела такие у предсказателей – на улицах Неаполя, на рынке и на марсельской пристани. Будучи убежденной католичкой, она – в отличие от Матиаса – никогда не обращалась к предсказателям. Карты, выложенные на столе, заставили ее вздрогнуть.

– Ты умеешь читать карты? – спросила Алис.

– Нет.

– Но ты их чувствуешь.

– Церковь запрещает ворожбу в любых формах.

– За что мы должны быть ей благодарны, а иначе они обратили бы это во зло, как и все, что они крадут. Если тебе неприятно, скажи.

– Я вам верю.

– Ты должна постараться, чтобы не закрыть дверь к знанию, которое дают карты.