Хотя улыбка не исчезла, в глазах Петросяна что-то мелькнуло. Бен-Рою показалось, что радужки на мгновение закрыла тень. Может, вспыхнуло сомнение в душе? Или это была естественная реакция на попавшую в глаз пылинку? Но что бы там ни было, все мгновенно прошло.

– Я по опыту знаю, что соображения совести не так просты, как кажутся на первый взгляд, – заметил архиепископ. – Совесть постоянно ставит нас перед дилеммой. Тот, кто посвящает жизнь борьбе с коррумпированным режимом, оставляет после себя семью, и режим расправляется с ней. Праведник, сгорающий за веру на костре, подает пример страданий, которому стремятся следовать другие. Совесть – коварный советчик, детектив. Но с моей все в порядке. Моя совесть, насколько это возможно, чиста. А теперь, если не возражаете, позвольте мне несколько мгновений помолиться.

За спиной Бен-Роя открылась дверь камеры. Он немного помедлил, глядя, как старик, склонив голову, что-то бормочет, и вышел в коридор.

– Ну что?

Старший суперинтендант ждал его в конце прохода – лицо побледневшее, встревоженное. Бен-Рой покачал головой, чем вызвал поток ругательств и удары кулаком по стене. Слабое утешение за то, что допрос обернулся пустой тратой времени.

Луксор

Когда утром в понедельник Халифа пришел в участок, в приемной его ждал Омар аль-Захви. Приятели обменялись приветствиями и обнялись.

– Раша в порядке? – спросил детектив, сделав знак одному из констеблей принести им чай, и повел Омара по лестнице.

– Спасибо. А как Зенаб?

– С каждым днем все лучше.

В первый раз за девять месяцев Халифа произнес эти слова, радуясь, что они не откровенная ложь. Он испугался, что вчерашнее происшествие – слезы у ограды сада развлечений – ввергнут жену в прежнюю депрессию. Но этого не случилось. Наоборот, в ней что-то изменилось. На следующее утро Зенаб поднялась раньше других и приготовила завтрак, чего давно не делала. А затем настояла на том, что сама проводит Юсуфа в школу. Горе не прошло – его след остался на лице, в потускневших глазах, в безжизненном голосе, но в ее существовании как будто появилась цель, чего в последнее время Халифа не замечал. И все десять минут, пока он шел на работу, в нем кипела почти забытая радость.

– Полагаю, тебя привело ко мне дело, а не просто желание пообщаться, – сказал он приятелю, пока они поднимались наверх.

– Вот что значит сила дедукции, – пошутил тот, помахав портфелем, а затем вынул из него свернутую в трубочку карту.

– Результаты анализа воды?

– Они самые. Прости, что так долго.

Извинения явно оказались лишними. С тех пор как Халифа занялся историей Самюэла Пинскера, странные загрязнения коптских колодцев отошли в его сознании на второй план. Новых сообщений о происшествиях не поступало – на ферме Аттиа царило спокойствие. И поскольку радар показывал штиль, невольно напрашивался вывод, что все случившееся оказалось бурей в стакане воды.