– Зенаб! – позвал он. Затем громче: – Зенаб!
Кто-то коснулся его руки. Он обернулся, думая, что это жена, но это оказался мужчина из-за соседнего столика.
– Там, – сказал он, показывая через дорогу. Халифа проследил за его жестом: Зенаб стояла у ограды сада развлечений и смотрела на детей. Пальцы так вцепились в решетку, словно она глядела из тюремной камеры.
– О, Зенаб, – пробормотал он, – дорогая.
Бросил деньги на стол и прыжками перебежал улицу. Плечи Зенаб тряслись. Он обнял ее и осторожно оттянул от ограды, проклиная себя за то, что бросил одну.
– Все в порядке. Я с тобой.
Зенаб повернулась к мужу и, не в силах справиться с рыданиями, уткнулась лицом ему в грудь.
– Как мне его не хватает, Юсуф. Боже, как я по нему скучаю. Мне невыносима тишина.
Город был полон звуков: смеха, музыки, гудков машин, громыхания повозок, но Халифа понимал, о чем говорит жена. Без Али в их душах навсегда останется уголок, где тихо, словно в заброшенном доме.
– Все в порядке, – повторил он, крепко прижимая ее к себе и не обращая внимания на косые взгляды и замечания прохожих, осуждающих проявление чувств на людях. – Все пройдет, мы справимся. Обещаю тебе, справимся.
Они постояли обнявшись, не замечая обтекающих их пешеходов, – отделенные от всех стеной своего горя. Затем Халифа взял жену за руку и, совершенно позабыв разговор с Райсули, повел домой.
Она с детства настороженно относилась к звукам ночи и, как только услышала снаружи незнакомые шаги – слишком тяжелые для Тамары и слишком медлительные и неуклюжие для Гиди или Фаза, – полезла под подушку за «глоком». Шаги стихли, послышались опять, замерли у самой двери. Она различила дыхание – тихое, смертоносное, как у подкрадывающегося зверя. Стала поворачиваться ручка. Она подняла пистолет и прицелилась. Ручку покрутили, пробуя замок, затем сильнее, настойчивее. Замок поддался с третьей попытки, и тяжелая дубовая дверь, скрипнув петлями, открылась.
– Убирайся, – прошипела она. Палец был готов надавить на спуск. – Убирайся, не то я тебя убью.
– Я только хочу поговорить.
– Ты никогда не хотел говорить. Убирайся! Вон!
– Рейчел, не заставляй меня применять силу.
Она нажала на курок. Осечка. Попыталась снова и снова. К горлу подступило что-то едкое, сердце стучало так сильно, что готово было выскочить из груди. «Глок» не стрелял. Она забилась, замахала руками. Он был уже на кровати, запустил руки под одеяло и раздвигал ее ноги.