Позади остались четыре километра, когда просвет нашелся. Гребень нырнул в глубокую седловину и снова взмыл вверх. Но в разрыве склон дюны был достаточно пологим, чтобы одолеть на «лендровере». Потребовалось четыре попытки, прежде чем Халифа оказался наверху. Колеса соскальзывали и буксовали в песке, но в итоге он скатился по каменистому склону в соседнюю вади.

И сразу все пошло на лад. Зачем бы ни приезжали сюда грузовики, они бывали здесь часто. Вади оказалась густо изъезжена колесами. Халифа направил машину в колею и понесся почти как по настоящей дороге, переключая передачи под льющиеся из стереодинамиков сладкозвучные мелодии израильского певца Мухаммеда Мунира. Вади перешла в другую вади, затем в третью, увлекая детектива в запутанную сеть пересохших русел рек, где он бы безнадежно заблудился, если бы не следы грузовиков. Каждая последующая вади была чуть уже предыдущей, склоны по сторонам круче, мир сжимался плотнее. Иногда дорога отклонялась на запад, иногда на восток. Но сохранялось общее направление – на север, и он все глубже проникал в тайное сердце массива, приближаясь к цели путешествия и удаляясь от – как ему теперь казалось – многолюдного шоссе. Нарастало ощущение одиночества и собственной незначительности по сравнению с окружающим. Он все сильнее нервничал. Если следы вели к руднику (а он с каждым километром убеждался, что ни в какое иное место они вести не могли) и если шахта незаконно эксплуатировалась, то удаленность места, куда он забрался, будет не самой главной из его неприятностей. Халифа выключил приемник и убедился, что спутниковый телефон рядом с ним наготове. А его девятимиллиметровый «хелуан» снят с предохранителя.

Он ехал все дальше, день угасал, тени становились все длиннее. Наконец после затяжного некрутого подъема и очередной извилистой долины следы грузовиков свернули направо и скрылись в теснине между двумя скалами. Халифа притормозил, остановился и выключил двигатель. Потянулся за тетрадью Пинскера и листал страницы, пока не дошел до выцветшего карандашного рисунка. Под ним стояла подпись: «Подъезд к лабиринту». Детектив сравнил рисунок с тем, что видел перед собой. Картина совпадала.

Он нашел то, что искал.

С минуту Халифа сидел и, поворачивая голову, прислушивался, стараясь уловить малейший звук. Ничего, если не считать звенящей тишины. Успокоенный, он проехал еще метров сто по вади и спрятал «лендровер» от посторонних глаз под скальным выступом. Вышел из машины и позвонил Бен-Рою. У израильтянина была включена голосовая почта.