– Я у рудника. – Детектив не стал тратить время на объяснения. – Пойду взглянуть. Перезвоню тебе через полчаса.

Он бросил телефон в машину – бесполезно тащить его с собой: под землю сигнал не проходит. Взял из багажника фонарь. И, держа «хелуан» на изготовку, вернулся по вади и пошел по следам колес. Ущелье, куда они уводили, оказалось нешироким, чуть больше десяти метров. Только-только проехать грузовику. Каменные стены поднимались ввысь – вздутые, похожие на паруса пласты известняка громоздились до самой бледно-голубой полоски неба высоко над головой. В воздухе носились стрижи, и, несмотря на приближающийся вечер, стояла удушливая жара. Халифа сложил рупором ладони и крикнул:

– Саля-я-ам!

Каньон ответил ему эхом, и его голос, прежде чем стихнуть, многократно отразился от стен. Он крикнул еще и еще раз, а потом, держа палец на спусковом крючке пистолета, пошел вперед. Ущелье повернуло влево, затем вправо и снова влево. Неожиданно стены расступились, и он оказался на краю окаймленного скалами обширного открытого пространства. Это был естественный амфитеатр, прилепившийся с южной стороны горы Эль-Шалул.

– Аллах-у-акбар, – пробормотал Халифа.

Склонявшееся к горизонту солнце все еще окрашивало вершину горы теплыми оранжевыми красками, но ниже на склоне уже наступили сумерки: цвета изменились на желтовато-серые, а в трещинах и расселинах сгущались тени. У подножия утесов лежали груды колотого камня и щебня – как догадался детектив, результаты шахтерской работы людей за пять столетий. Слева симметричные развалы каменных блоков свидетельствовали о том, что некогда здесь стояли древние жилища. Но кроме этого и битых черепков в песке, не было никаких свидетельств, что в последнее время здесь велись промышленные разработки, – ни зданий, ни оборудования, ни механизмов.

И рудника тоже не было. Следы грузовиков выныривали из ущелья и образовывали в амфитеатре сложный рисунок-спагетти. Здесь машины разворачивались и возвращались обратно в каньон. Не было никакого видимого объяснения, зачем они сюда приезжали.

Халифа оглядел пространство, стараясь понять, что здесь происходило. И двинулся вперед – крошечный, словно муравей на футбольном поле. В центре амфитеатра ему на мгновение почудилось, что он уловил гудение механизмов – едва различимый, на пределе возможностей человеческого уха, рокот. Но стоило ему прислушаться, как рокот пропал. И сколько бы Халифа ни старался, ни склонял голову, звук не повторился. В итоге он решил, что ему показалось. Он поднял глаза и осмотрел скалы. Ни дверей, ни пещер, ни отверстий – ничего. Только голый камень.