Надзиратель отступил в сторону и пропустил Бен-Роя в дверь.
– Задай ему и от меня. От нас всех.
Дверь закрылась, щелкнул замок. Шаги Хебера стихли в коридоре.
Бен-Рой оглядел камеру. Стол, стул, умывальник, туалет и откидная кровать – вот и вся обстановка. На кровати, защитив глаза атласной маской от светящего на улице прожектора, спал человек. Геннадий Кременко. Он громко храпел. Двигаясь осторожно, чтобы его не разбудить, детектив подошел к изголовью. Левая рука сутенера выскользнула из-под одеяла и свисала с постели так, что пальцы касались пола. Свет падал на то место, где была наколота татуировка. Бен-Рой смотрел на изображение и вспоминал Воски – через что ей пришлось пройти. Через что пришлось пройти всем жертвам Кременко. Затем он взял со стола графин с водой, вынул пробку и вылил содержимое на лицо спящего.
Сутенер молниеносно проснулся и принялся изрыгать проклятия, которые детектив быстро прервал коротким, резким ударом в солнечное сплетение. Следующий удар пришелся в челюсть. Бен-Рой, взяв шею Кременко в локтевой замок, подтащил его к туалету и, пригнув, заставил опустить голову в унитаз. Воду он спустил коленом и затопил лысеющий череп сутенера в бурлящем потоке из бачка. Кременко барахтался и сопротивлялся, но не мог справиться с грузным, натренированным, разъяренным копом. Детектив снова и снова спускал воду, погрузив лицо сутенера на самое дно унитаза. А когда почувствовал, что тот начинает сползать и обмякать, выдернул на воздух, перевернул на спину, схватил за толстую шею и крепко прижал к полу. Вынул из кармана джинсов пистолет и, для начала хорошенько треснув рукояткой в скулу, приставил дуло между выпученных глаз.
– Это только цветочки, подонок, – прошипел он. – Ты мне расскажешь все, что знаешь о корпорации «Баррен», Ривке Клейнберг и судне с русалкой на борту. И попробуй только пикни кому-нибудь, я вырву твои мерзкие глаза. Все ясно?
– Так точно, сэр.
– Вот и хорошо. Начинай.
Халифа понимал, что чем больше он размышляет о том, как мало у него шансов, не представляя ширины колодца, совершить в кромешной темноте удачный прыжок (к тому же вконец измотанному морально и физически), тем труднее будет даже в его безвыходном положении набраться храбрости и прыгнуть.
Он не стал долго думать и, расчистив пол в тоннеле от камней и других помех, пятнадцать минут промерял и перепроверял шагами длину разбега до края шахты. Хотел все вычислить до сантиметра. Стоит оттолкнуться раньше, и он не перепрыгнет через пустоту; стоит проскочить нужную точку – загремит в пропасть.